— И все обвинения от семьи Сайто в похищении дочери. Не хочу ни славы, ни оправдываться. Отдам и то и другое Ёсиде, он все-таки тоже старался.
— Быть тому, — никто и половину слова поперек решения старушки сказать не смог. — Как старая Ямада закончит вас одаривать, отправляйтесь в питейный дом неподалеку, Ёсида-доно предается там возлияниям. А чтобы хмель из головы убрать, дайте ему понюхать вот это.
Старушка достала из рукава крохотный пузырёк, герметично запечатанный резиновой пробкой, и передала его мне. Запах вблизи оказался такой, что я сам чуть не протрезвел, несмотря на то, что мне не требуется.
— Дары. Ямада не может отпустить гостей без подарков. Ты, Сайто-доно, и ты, Сорьяно-доно, — впервые услышал фамилию Марикит. — Вы своё уже получили. Не растеряйте.
Обе с огромным почтением и к годам крохотной старушки и к ее умениям поклонились.
— Цуцуи-доно, — палец с аккуратным маникюром указал на Мияби. — Ты не будешь знать увядания на десять лет дольше, чем тебе отведено. Вспомнишь слова этой старухи через двадцать лет, глядя в зеркало. Сие и жениху твоему подарок, но он и свой, отдельный, получит.
— Благодарю вас за заботу. Будем рады видеть вас на нашей свадьбе четвертого апреля, — ох… и не знаю, как отнестись. Кому нужна на празднике девятихвостая кицунэ? О меньшем числе хвостов и помыслить не получается.
— Коль эта Томо будет в добром здравии, появится. Теперь к тебе, Ниида-доно, хорошо ты сегодня расторговалась. За то получишь драгоценную вещицу из лавки, на память о старой Томо.
Из «волшебного» рукава хозяйки магазина на свет явилась изящная серебряная заколка для волос в форме бегущей лисы. Воистину мастерская работа ювелира. Кажется, что взмахнет сейчас хвостом и оживет. Или это настоящая кицунэ, решившая отдохнуть и сменившая облик на такой? Как там Ёсида во время импровизированной лекции говорил? «Должна досконально знать новый облик». Саму себя лиса наверняка знает отлично. Но действует ли на кицунэ первый закон термодинамики? Куда вообще пропадает излишняя масса? Ёрико весит килограммов пятьдесят. Лиса около пяти, наверное. Не становятся же ее ткани плотнее в десять раз? Понятно, что тут объяснение «это магия» работает. Но скучному педанту вроде меня интересны детали.
— Круть! Спасибо! — поблагодарила сестренка. — А она волшебная, да?
— Защитит тебя от злых взглядов.
Не хватает моих навыков, чтобы в речи старой торговки лукавство разглядеть. Она совсем-совсем не читается. Да и хочется верить, что существует волшебство, оберегающее маленьких девочек, а не только магия обмана.
— Ну и ты, Ниида-хан, — пристально взглянула на меня Томо-сан. Как бьякуганом, глазной техникой из моей любимой манги, позволяющей смотреть сквозь препятствия, просветила. — Тебе я отвечу на любой вопрос, но не сегодня. Хорошо подумай, что желаешь раскрыть, а какое знание тебе ни к чему.
Вот такие вот подарки. Одна лишь Тика заработала что-то материальное. Остальные довольствовались смутными обещаниями, но недовольных нет. Вот уж старая и мудрая лиса. Себя, правда, чувствую слегка обделенным. У меня миллион возможных вопросов, а ограничен всего лишь одним-единственным. И что спросить? Кто такие кицунэ? Как превращаться в лиса? Как пользоваться магией? Кто такой Хидео-сан и как мы с ним связаны? Правда ли она Тамамо-но-Маэ или это я надумал? И это только начало списка.
Расставшись с Ямадой-сан, мы всей группой дошли до бара, где я забрал почти трезвого подручного. Еще один плюсик в карму Ёсиды. Он не пьяница. И девушек проводить до Кофу охотно вызвался. Поедут они на поезде… и билеты опять оплатил я. Хорошо же быть героем за чужой счет. Но не жалуюсь!
Ёсида и девушки отправились на вокзал. А мы — в машину и домой. По пути папа позвонил. Говорить по телефону за рулем я не люблю, но отца игнорировать не могу, поставил на громкую связь.
— Гамарджоба, пап, — поздоровался по-грузински.
— Привет, сынок! — отозвался отец. — Даже не буду спрашивать, откуда ты берешь эти иностранные словечки.
— Папка! Привет! — выплеснула свою радость от общения с родителем Тика-тян.
— Здравствуйте, Ниида-сан, — степенно и вежливо подала голос Цуцуи.
— Как замечательно, что все рядом. Я с хорошими новостями. Доктора пообещали перестать мучать меня этим их отдыхом. Через пару недель буду у нас на ферме уже.
— Пап! Я офигенски рада! Но есть проблемка. Школа Фурин лучше деревенской. И я в президенты баллотируюсь! А давай ты с нами поживешь? У братика есть почти пустая комната. Там только самурайские доспехи и картины с катанами. И все равно зимой на ферме никакой работы. А?
— И тебе, наверное, нельзя будет работать в полную силу, — поддержал я. — Может быть, насовсем в Кофу переедешь?
Всю дорогу до дома уговаривали отца пожить с нами. Не смогли. Договорились о том, что я буду отвозить к нему Тику на всех выходных и, конечно, грядущих зимних каникулах. Одновременно и радостно и грустно, прикипел к сестренке всей душой уже.
Когда уже были дома и я занялся нам ужином, пришло сообщение от Ёсиды. На приложенной к нему фотографии плачущая женщина, отдаленно похожая на Мику-тян, обнимает свою дочь.
Ёсида Кайто: Это потрясающее ощущение, когда на самом деле сумел кому-то помочь. Передайте мою благодарность… ну, знаете, какой женщине. Решено, я переезжаю сюда, в Кофу. В Яманаси и правда особенные места.
Ниида Макото: Я помогу вам с переездом, но учтите, никаких фальшивых оккультных услуг вы сами знаете кто не потерпит.
Ёсида Кайто: Все в порядке. У меня уже есть бизнес-план. Открою магазинчик древностей, подобный тому, в который меня не пустили. Явно же прибыльное дельце. Можно попросить вашу сестру у меня подрабатывать? У девочки талант.
Ниида Макото: Не самый плохой план. Про сестру решение будет за нашим отцом.
Хорошо хоть догадался по имени Кагешуго не упомянуть. Я не параноик, но как-то имею подозрения в том, что полиция при необходимости получит доступ ко всей моей переписке. Если я такое сделал с Субару-саном, то государство и подавно способно.
Показал родным полученное фото. Тика победно руки вверх вскинула. Мияби меня обняла. Да. Очень приятное ощущение, когда карма становится чуть лучше.
Ночью же продолжились сны об ученичестве Макото из прошлого у вредной старой кицунэ.
— Пей. До самого дна, — протянула Амацу-но-Маэ глубокую деревянную чашу своему ученику, наполнив очень крепким сакэ из бутылки.
— Ты же всегда запрещала мне, сенсей, — заподозрил каверзу мальчишка.
— Струсил! — не преминула словесно уколоть Акира. — Бабушка, давай я выпью.
Понятно же, что старая, как мир, уловка. Бойкий юноша с успехом применял ее, подначивая ровесников, еще до своего знакомства с шаманкой. Но… это он умом понимал. А душа требовала доказать и младшей и старшей, что он не промах. И вкус сакэ ему в тот единственный раз, что сумел попробовать, понравился.
Макото решительно взял сосуд двумя руками и опрокинул внутрь себя. Дыхание перехватило. Он как будто бы жидкий огонь выпил, сжигающий изнутри, но неспособный навредить. Конечно! Он же этот! Тот самый! Кого запрещено вслух называть. То есть про себя нельзя. Амацу-сенсей рассказывала же историю про кицунэ, притворяющуюся человеком. Да-да! То самое слово. Лисам же огонь во всех сказках не вредит. Вот и его жжет, но не обжигает.
В голове юного пройдохи зашумело, но ничего не произошло.
— Слишком привык быть человеком. И организм чересчур крепкий, — констатировала наставница. — Тебе нужно больше сакэ.
Еще три чаши без какой либо закуски потребовались, чтобы Макото-кун перестал хоть что-то соображать и поплыл. А ведь это был до крайности крепкий алкоголь, не разведенный водой, как у нас в стране обычно принято.
Когда мальчишка снова осознал себя, он находился уже не возле их с сенсеем домика, а где-то в лесу, открывшемся ему с другой стороны. Казалось бы, самые обычные деревья вокруг, но столько незнакомых запахов, и все такие интересные. Цветные! Вон там явственно заметна тропа семьи кабанов, надо бы за ними проследить. А напротив кто-то, с ароматом, почти как у него… темно-рыжая лисица. Маленькая, но сейчас кажется больше, чем ранее. Да и видит он по-другому. Не то чтобы хуже, а иначе. Все вещи приобрели дополнительную глубину, стали восприниматься иначе, чем раньше. Два одинаково красивых белых цветка теперь различались по запаху, например.