Стул впечатался в убийцу, и, несмотря на попытку отбить нестандартный метательный снаряд, изменил траекторию полёта неизвестного. Острый словно бритва клинок легко распорол толстый охотничий бушлат генерала, неглубоко разрезав правое плечо, и намертво застрял в толстом деревянном полу. Воспользовавшись секундный замешательством врага, Аристарх ударил, вкладывая в удар всю возможную силу.
Крепко сжатый кулак левой руки генерала врубился, судя по мягкости, в живот убийцы, и противник, сложившись пополам, отлетел к стене. Миг и он уже снова на ногах, но уже поздно — Аристарх тоже уже успел встать. Неизвестный невольно открылся, чтобы, по-видимому, попытаться выхватить из сапога ещё один кинжал, за что и поплатился. Морозов даже и не вспомнил о своём собственном засапожном ноже, а даже если бы и вспомнил, то не стал бы тянуться к нему. Аристарх просто со всей силы засветил незваному гостью ногой в корпус и перевёл бой в сферу чисто рукопашного.
Попытка блокировать удар у убийцы не прошла, а в следующие несколько секунд он пропустил ещё несколько. Как краем мозга сумел отметить генерал, противник пытался действовать в восточном стиле единоборств, то есть, делал ставку на скорость и точность ударов. К прискорбию для неизвестного, Морозов действовал так, как его учили когда-то — по стандартной системе армейского боя.
…Неоднократные учебные поединки и реальные боестолкновения, показали, что восточный стиль скоростью и точностью пытается компенсировать основной недостаток восточных наций — недостаток силы и роста. Но, к сожалению, достаточно посредственно — западные системы рукопашного боя, а в частности рарденская, делали ставку в первую очередь на простоту и силу ударов, и именно они оказывали ключевое влияние на исход боя.
Такая концепция оказалась лучше. И всегда, и конкретно сейчас.
Все эти эффектные, но не слишком эффективные прыжки, пируэты и движения оказались бессильны перед простейшей системой уход-блок-удар-бросок. А что? Именно простота — залог успеха.
…Сам Аристарх получил несколько чувствительных ударов по корпусу, но то-то и оно, что чувствительных. Ощутить-то Морозов их ощутил, но существенных повреждений не получил, в то время как его противника уже начало просто-напросто шатать от могучих ударов генеральского кулака. То, что убийца выдыхается, понял и генерал, и сам неизвестный, поэтому убийца решил прекратить бой простым и незамысловатым способом — ретироваться.
Попытка оказалась гибельна для убийцы с самого начала — резкая подсечка под ноги просто не возымела на генерала никакого эффекта. А в следующий момент Аристарх поймал руку противника, крутанул её, нанёс прямой удар в челюсть и провёл завершающий бросок через бедро. Убийца приземлился неудачно — головой, поэтому на секунду поплыл и упустил момент, когда ещё можно было вырваться — всё-таки Аристарха изрядно вымотала эта схватка, чай не молодой уже.
Генерал перевернул поверженного противника на живот и резко заломил руку. В этом начинании он, правда, немного перестарался, и правая рука убийцы, сухо хрустнув, замерла, вывернутая в локте в неестественном положении. Неизвестный заорал от боли, но Аристарх в довершение всего навалился на него всем телом, прижимая к полу. Несмотря на тяжёлое дыхание, со свистом вырывающееся через неплотно стиснутые зубы, Морозов умудрился вцепиться в маску неизвестного и сорвать её.
Лучи лунного света упали на лицо неизвестного, и глаза генерала округлились от изумления.
— Лейтенант Симонов? Зачем?!
На полу рыча от боли, лежал начальник лагеря. Кровь из рассечённого лба заливала его глаза.
* * *
Около избы, где на ночь разместились прибывшие "шишки", сейчас стоял тихий, но непрекращающийся лязг.
…Павел удовлетворённо посмотрел на лезвие меча и, убрав в карман правильный камень, огляделся по сторонам. Остальные сидящие около небольшого костерка люди продолжали своё немудреное солдатское занятие — приведение оружия в надлежащее состояние.
Конечно, по Уставу так делать было категорически запрещено, как там? — "отряду бойцов, отряжённых в охранение чего-либо, запрещается отвлекаться на посторонние занятия"… Ну да ладно, им сейчас это простительно — "детишки" наконец-то дорвались до любимых "игрушек".
Павел не держал в руках оружия уже добрых четверть века, но накрепко заученные когда-то боевые навыки сейчас всплывали в памяти, словно бы сами собой. Да и здоровье сейчас ещё было хоть куда — работа на руднике была физически тяжёлой, но отлично закаляла тело. Что-что, а привычки изнурять зэгов до полусмерти в системе гослагерей Рардена — не было. Зачем? Провинившийся человек должен был сполна отработать своё преступление.
К тому же зачем портить столь ценных, но практически бесплатных работников?
…После столь долгого перерыва в тренировках кое-что, конечно, было утрачено безвозвратно, и в своих шансах против хорошо обученного противника Павел не был уверен. Но в тоже время современный общевойсковой бой и не предусматривал одиночных поединков — на первый план выходило умение работать в строю, стойкость под вражеским огнём и умение противостоять самым различным противникам. Вот по таким-то параметрам бывшие солдаты Контрреволюционной Коалиции могли смело приравнивать себя к регулярным войскам, ибо на Гражданской войне выжили лишь только самые лучшие.
Любая война — процесс естественного отбора, остаются жить лишь наиболее умелые или наиболее хитрые. А война против очень сильного противника — ещё более жестокий отбор.
Особенно если ещё вчера ты ел со своим врагом из одного котла, и дрался плечом к плечу с ним.
…Капитан Бондарь не понимал, какого демона вообще потребовалась охрана господ монаха и чиновника. Но, тем ни менее, когда выкрикнули добровольцев, Павел сразу же шагнул вперёд. Помогла сия процедура мало — из строя вышли восемь из десяти зэгов, и поэтому генералу пришлось лично отобрать четверых человек. В их число попал и Бондарь, и сейчас был просто счастлив от сего факта, ибо караул смог наконец-то скинуть опостылевшую полосатую арестантскую робу. Взамен им выдали стандартную солдатскую одёжу со склада лагерной охраны, поношенную, но чистую и целую. А также… о дар небес! — оружие!
Правда, мечи были просто нечто — ст-а-арые, словно эльфы. Такие стояли на вооружении лет сто назад, но тем ни менее, почему-то все они были в консервационных чехлах, и откуда такое оружие взялось на складе исправительного лагеря оставалось только гадать. Вот только клинки ещё нужно было привести в благопристойный вид, чем все четыре человека охраны особо важных господ и занимались. Счищать консервационную смазку с клинков, и кое-где подправлять лезвия точильным камнем было делом не слишком сложным, но достаточно муторным.
Примерно за час с этим всё же удалось справиться и теперь двое бойцов охраняли вход в избу, а ещё двое (и Павел в их числе) организовали небольшое патрулирование по периметру дома. Хотя Бондарь в глубине души и думал, что это была просто блажь трусоватых гражданских, но приказ есть приказ…
Вот и сейчас они нарезали очередной круг вокруг не слишком большого дома, служащей временным пристанищем высоких гостей. С точки зрения капитана, в случае если даже кто-нибудь и хотел бы проникнуть на территорию лагеря, то сперва пришлось бы преодолеть систему простой, но очень надёжной магсигнализации. Но это так, в порядке чистой игры ума…