Улавливаю знакомый аромат кофе с горьким привкусом табака. Мама усиленно борется с тем, что отец курит. Он много раз делал вид, будто бросил, и сейчас, наверное, делает, но в своем кабинете, на работе — улавливает мое обоняние — все-таки покуривает.
Как врач, резко негативно к этому отношусь, поэтому хмурюсь и привлекаю к себе внимание вопросом:
— Можно к тебе?
Папа поднимает взгляд от кипы документов, и тепло улыбается. Меня здесь ждали. Сердце выдает воздушный кульбит. Родители, бабушка, брат с семьей, школьные подруги — надо будет обязательно встретиться со всеми.
— Дочь! Как добралась? — отец встает и направляется ко мне.
— Привет. Я только с поезда… — бросаюсь к нему и привычным жестом опускаю голову на плечо. — Соскучилась по тебе.
Он прижимает меня к груди и гладит по голове так, что я чувствую себя его маленькой девочкой. Это очень полезное и правильное чувство, если принимать его в нужной консистенции. Жалость, как любое лекарство при неправильном выборе дозировки может стать ядом. Поэтому не злоупотребляю. Ни к себе, ни к людям.
— А мы-то как соскучились! — он целует в макушку. — У вас все хорошо, Сонь? — пристально разглядывает мое лицо.
— А как же… — говорю излишне весело и целую гладковыбритую щеку.
Мы с интересом рассматриваем друг друга и… оба улыбаемся.
С отцом у меня особая связь.
Когда росли Маша с Ваней, он много работал, развивал небольшую сеть автозаправок, которая в итоге разрослась до крупной федеральной и, как сам часто говорит, не успел отследить все этапы взросления старших детей. Со мной все было по-другому. Правда, потом я поступила в университет, стала приезжать домой все реже, и мы, как это часто бывает, отдалились.
— Обедать пойдем? — спрашивает папа, подхватывая свой пиджак.
— Я мечтаю о стейке из рыбы! — затягиваюсь воздухом и морщусь. — Ты что здесь куришь?
— Я? — широкие брови взмывают ввысь, а на мужественном лице появляется ухмылка. — Уже три года — ни одной сигареты!
— Ну-ну, — отворачиваюсь и скучающе осматриваю стеллажи, заставленные папками и бизнес-сувенирами. — Придешь ко мне на спирометрию. — говорю строго.
— Боюсь-боюсь, Соня! — он обезоруживающе смеется.
На улице я подхватываю отца под руку и вжимаю голову в плечи, пока мы, обсуждая мою поездку на поезде, прогулочным шагом проходим мимо здания «Вавилона», в котором опасно отражаются набежавшие на небо тучи.
— Ждали тебя, — говорит отец, рассматривая ресторанное меню. Нас посадили за единственный свободный стол, самый последний от входа. — Мама, правда, пока занята, но на завтра ничего не планируй. Она устроит что-то грандиозное в честь твоего приезда…
— О боже… Я так и думала… Что-то грандиозное, — с улыбкой потупляю взгляд и разглаживаю белоснежную салфетку на коленях.
— Ты мне лучше скажи, как вы с мужем жить собираетесь? Все-таки два года врозь. Столичных медсестер не опасаешься?
Шутит, но за тоном всегда уверенного голоса я слышу отцовское беспокойство, поэтому отвечаю честно. Ровно наполовину честно…
— Нет, не опасаюсь. В Натане я уверена.
— Ну-ну, — папа откладывает меню и смотрит на меня внимательно. — А в себе?
— Что ты имеешь в виду? — вдруг пугаюсь.
— Да я шучу, Сонь… Что ты такая напряженная?
— Это усталость…
— Надеюсь… С Владимиром вчера разговаривали по поводу нового реабилитационного центра, в который я недавно вложился, и попутно обсудили принятое вами решение. Твой свекр тоже не очень им доволен. Сказал, что в Москву с Натаном ты ехать отказалась по собственному желанию.
— Просто не хочу быть его дополнением… Так часто бывает с женами главных врачей. Коллеги не воспринимают их всерьез, озираются, замолкают при встрече. Я хочу сама, с нуля.
— Ты ведь понимаешь, что в нашем филиале все в курсе твоего родства с Ластерами?
Вот откуда мой интерес к мужчинам, вроде Громова — конкретным и разумным. Мой отец такой же. Всегда следует логике.
— Понимаю. Здесь хотя бы сильный медсостав, у них есть чему поучиться… — словно оправдываюсь я.
— Хорошо. Не буду тебя уговаривать. В конце концов, мы рады, что ты будешь жить рядом с нами… — кивает официанту, вновь открывая меню.
— Только не обижайтесь, что я решила поселиться у бабушки. Надо за ней приглядеть…
— А кто за тобой приглядит, Сонь?
— О чем это ты? — вектор разговора больше мне не нравится. — Я уже взрослая, пап. За мной не надо приглядывать.
— Каждый человек нуждается в заботе. Не только дети. Я просто хочу быть уверен, что тебе самой всего в этой жизни хватает…