— Ой, а это не вы диплом выронили? — девушка указывает на пол.
Костя наклоняется и поднимает.
— Прости, — отдает его мне.
— Это ничего… — пытаюсь прикрыть затвердевшие соски.
На набережной гораздо тише, чем было до того, как мы попали в ночной клуб. Я все еще пытаюсь совладать с эмоциями. Они пружинят у меня внутри и не позволяют вдохнуть полной грудью.
— Соня… — Костя решает начать первым, но я перебиваю.
— Мы можем поехать ко мне… — останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
— Почему не ко мне в гостиницу?
— Потому что я не встречаюсь с мужчинами в гостиницах… — закатываю глаза.
Это что-то про животное и про больное. А я нормальная…
Просто он мне понравился, сильно понравился. И его выбрало мое тело. Клянусь, оно само. Я здесь ни при чем.
Ожидание такси проходит в принятии. Костя возвышается рядом, закинув ладони в карманы брюк, и все время меня разглядывает. Секс продолжается… На этот раз без прикосновений.
Меня одолевают сомнения. Одно за другим.
Я, как могу, с ними справляюсь.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Костя уже в такси.
— Ни о чем. Ох… прости.
Он смотрит на меня укоризненно и ласкает мою ладонь большим пальцем. Круговыми движениями, слегка надавливая.
— Думаешь, что пожалеешь? Если сомневаешься — скажи.
— Нет-нет. А вдруг мне все же не понравится?
— Тебе понравится.
— А еще я все гадаю, относишься ли ты к тем мужчинам, которые думают только о себе?
Как мой бывший муж, например.
Громов отвечает четко. Так, будто мы говорим не о сексе.
— Я хорошо воспитан. — напоминает.
— Уже наслышана.
— Поэтому привык всегда пропускать дам вперед. Это все?
— И еще… я уже пятнадцать минут мучаю себя… мыслями, что у меня не застелена кровать.
Костя смотрит на затылок водителя, незаметно поправляет брюки и склоняется к моему уху.
— Ты лучше подумай, что до кровати мы вряд ли доберемся…
— Ох, — вжимаюсь в спинку сиденья и силой сдерживаю удушливую, жаркую волну, поднимающуюся изнутри.
До самого дома я больше не мучу себя никакими излишними сомнениями. Костя стер все, что были в пыль, и развеял их на ветру.
Говорить людям правду…
В этом определенно что-то есть…
Возле моего дома — современной высотки неподалеку от Московского проспекта, мы находим аптеку. Костя заходит внутрь, а я предусмотрительно остаюсь возле, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Она и так неловкая. Я веду домой друга своего старшего брата. Чтобы заняться с ним сексом. Без каких-либо отношений или даже намека на них.
Дорога до квартиры получается напряженной.
Я иду чуть впереди, прижимая к себе диплом, затем ищу ключи в сумочке перед подъездом. Костя открывает дверь, пропускает вперед.
Поездка на лифте длится слишком долго.
В квартире тихо и темно.
Привычным движением скидываю ключи и сумку на тумбу.
— Иди ко мне, — незамедлительно выполняет обещание и жарко меня целует.
Один раз, второй, третий. Урывками. Нахрапом. Ни разу не дав соскочить, с влажным звуком забирает мой язык себе. Все сливается в долгий и продолжительный поцелуй-обещание.
Мои пальцы робко проникают под воротник рубашки и ласкают сильную шею.
Сунув ладони в вырезы на бедрах, Костя сжимает мои ягодицы наживую.
— Подожди, — я вдруг пугаюсь этой слепой настойчивости.
— Жду… — хрипит он сквозь зубы и нехотя отодвигается. — Жду, сколько надо…
Я пытаюсь отдышаться и улавливаю элементы безопасности в окружающей обстановке.
Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.
А это Костя Громов.
Костя Громов.
Когда я попрошу остановиться — он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.
Все в порядке.
Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.
Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.
Да он об этом и не думает…
— Любишь спать с кучей подушек, док? — спрашивает, кивая на учиненный мной беспорядок.
— Я… да… — поднимаю одну из них и закидываю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. — Костя… ах, — зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.