Боль стреляет безжалостными импульсами прямо в сердце. Раз за разом, без остановки. Перед глазами взгляд Захара с поволокой желания. Направленный не на меня, а на другую женщину. Меня скручивает судорогой, я хватаю ртом воздух и заставляю себя открыть глаза.
Дыши, Алиса, дыши! По ту сторону двери куча твоих знакомых, которым не следует видеть тебя в таком состоянии. Неважно каких усилий тебе это будет стоить, держи лицо и никому не показывай, что земля трещит под ногами…
Внезапный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Резко оборачиваюсь. Я в небольшой уборной, что расположена в фойе, не в основной. Так что пусть катятся в другой зал, а я торопиться не стану.
— Алиса, открой, — слышу голос Захара.
Я снова морщусь от боли и сжимаю челюсти. Молчу, взглянув на своё отражение, и не узнаю себя. Глаза потухшие и влажные, лицо бледное, с ярко-красными пятнами на щеках. Губы припухли от укусов.
— Алиса! — вновь раздаётся за дверью.
Вдыхаю полную грудь воздуха и включаю холодную воду. Споласкиваю лицо и шею, вытираюсь салфетками и пытаюсь справиться с жалким взглядом в отражении зеркала. Мужу я хочу показывать своё состояние ещё меньше, чем гостям. Кое-как справляюсь, натягивая на лицо нейтральную маску. Конечно, это не та счастливая и радостная Алиса, но и не побитая дворняжка.
Открываю дверь и выхожу из своего укрытия. Боковым зрением замечаю Захара, в ожидании прислонившегося к стене, но не поворачиваюсь. Спокойно иду в зал, и только бог знает, каких усилий мне это стоит.
— Алис? — муж отрывается от стены и в момент меня догоняет.
Хватает за руку, а я резко вырываюсь. После его прикосновения моя ладонь кажется мне грязной.
— Прежде чем прикасаться ко мне, помой руки, — огрызаюсь сквозь зубы.
Захар растерянно застывает, а я, пользуясь его замешательством, возвращаясь в зал. Там совершенно иная атмосфера. Вокруг все расслабленны, веселятся, танцуют. Ловлю взглядом Вику, что кружится в танце с Павлом и смеётся, к горлу подкатывает ком.
Стараясь ни на ком не заострять внимания, я сажусь на своё место. Мир не рухнул, конец света не произошёл. Для всех жизнь продолжается. Это лишь мне хочется забиться в угол и взвыть.
На что ты рассчитываешь, Ксюш? — твердит в голове голос Захара, и я не могу не задуматься над аналогичным вопросом.
На что ты рассчитываешь, Захар? На любовницу? На новую супругу? На разовую связь? На что?!
Прикрываю глаза, ощутив присутствие мужа. Он садится рядом, молча наливает нам по бокалу вина. С виду он тоже спокоен, но это не так. Мы оба напряжены до предела.
— Если хочешь, можем уехать отсюда прямо сейчас, — произносит Захар, пригубив напиток.
— Развлекайся, Захар. Вспоминай былые времена, — отвечаю сухо.
— Прекрати.
Сжимаю челюсти, понимая, что снова готова сорваться. Залпом осушаю бокал и ухожу на танцпол, лишь бы подальше от мужа. Избегаю его весь оставшийся вечер, но праздник не вечен. Весь путь до дома мы проводим в напряжённом молчании, заходим в дом так же не проронив ни слова, но едва Захар закрывает дверь нашей спальни, моя броня даёт трещину. Я срываю с себя украшения, что подарил мне супруг, и отхожу к окну.
— Рассказывай, Захар, — обнимаю себя руками, чувствуя, как по спине проносятся мурашки страха. — Как давно всё это длится между вами?
Муж раздражённо сдергивает с руки ремень часов и принимается снимать с себя рубашку. На меня не смотрит, когда отвечает:
— Между нами ничего не было.
— Смотря, что понимать под словом «ничего», — возражаю я, как можно спокойнее, хотя внутри всё бурлит от злости и ревности. Убийственный коктейль для моих нервов. — Я сейчас спрашиваю не о том, что Ксюша решила раздвинуть перед тобой ноги в качестве подарка на день рождения.
— Тогда о чём? — невозмутимо уточняет Захар, продолжая спокойно переодеваться.
— Как долго она пытается тебя соблазнить за моей спиной?!
— Так открыто? Впервые…
— А завуалированные намёки, значит, тебя устраивали?
— Я не отвечал взаимностью.
— Конечно, Захар, — киваю с горечью. — Особенно сегодня.