В какой-то момент Захар откладывает планшет и замечает меня. На чувственных губах зарождается улыбка.
— Привет, — произносит он тем самым глубоким голосом, от которого по моей коже несутся мурашки. — Ты где пропадаешь?
— Были кое-какие дела, — отвечаю уклончиво и прохожу в гостиную.
Муж тут же ловит меня за руку и тянет на диван, усаживая к себе на колени.
— А поподробнее? — его ладонь обжигает мою поясницу.
— Навещала бабушку, — приходится соврать, чтобы не портить сюрприз.
— И как она?
— Без изменений.
Моя бабушка несколько лет назад пережила инсульт и с тех пор у неё проблемы с речью и подвижностью. Отец отправил её в реабилитационный центр, под постоянный контроль медиков, но на большие улучшения надеяться не приходится. В первое время, когда Захар узнал об этом, он искренне удивился, что мои родители не забрали её к себе и не наняли хорошую квалифицированную сиделку, но для меня в этой истории нет ничего удивительного. Мой отец не терпит рядом с собой «бракованных». Я это хорошо прочувствовала на себе.
— Ты сегодня рано.
— Рассчитывал поужинать с женой в каком-нибудь шикарном месте. Пришёл домой, а жены нет, — отвечает наигранно сокрушённо. — Пришлось делать доставку на дом.
— Когда ты рядом, то и дома неплохо, — отвечаю, целуя любимые губы, которые тут же растягивает улыбка.
— Подлизываешься, госпожа Грушевская?
— Констатирую факт.
Взгляд тёмных глаз мужа опускается с моего лица ниже, почти осязаемо обводит грудь, останавливается у выреза блузки. Пульс моментально ускоряется, едва ладонь мужа соскальзывает с моей поясницы ниже и начинает своё плавное путешествие по моим бёдрам.
Мне безумно нравятся ласки мужа, я спичкой загораюсь в его руках, и этот момент не исключение. Прогибаюсь в спине, прижимаясь ближе к сильному телу, кожей шеи ловлю горячее дыхание и в момент забываю о ванне с пузырьками пены, о которой грезила весь путь домой. Расслабиться можно и по-другому. К тому же, судя по поволоке в глазах мужа, моё желание взаимно.
Захар ловит мои губы своими и жадно целует, распаляя своими прикосновениями. Его ладонь пробирается под блузку, гладит плоский живот и устремляется выше. Я едва сдерживаю стон, сжимая волосы на затылке мужа, и уже в следующий момент оказываюсь спиной на диване. Ловко сдергивая пуговицы моей блузки, Захар припадает к моей шее, оставляя на ней дорожку горячих поцелуев.
— Может, поднимемся в спальню? — моё дыхание дрожит и сбивается.
— К чёрту спальню, — с хрипотцой в голосе отвечает Захар, продолжая раздевать меня прямо в гостиной.
И это дико заводит. Мне нравится, что наша близость остаётся такой же яркой, как в первый год нашего брака. Волнуясь и предвкушая скорое удовольствие, я помогаю Захару избавиться от одежды и без всяких преград касаюсь твёрдых проработанных мышц. Мои руки моментально перехватывают, поднимая их над головой. Горящий взгляд скользит по коже, вызывая град приятных импульсов, сжимающих низ моего живота. Нетерпеливые движения распаляют ещё больше, и я не сдерживаюсь, когда муж оказывается сверху. Ярко, остро, на грани, до переливающихся огней перед глазами. Я теряюсь в ощущениях и полностью отдаюсь своему мужчине. Всегда только ему, с самого первого раза.
Возвращаюсь в реальность не сразу. Мягкие поцелуи мужа продолжают опьянять, его неровное дыхание ласкает влажную кожу, пока моё тело парит в невесомости сладких ощущений.
— А вот теперь, кажется, что можно было бы потерпеть до спальни, — тянет Захар низким голосом, освобождая меня от своего веса и пытаясь устроиться на диване поудобнее.
Я закусываю губу, вжимаясь в его крепкое тело и прислоняясь лбом к его щеке.
— Мне и так хорошо, — шепчу расслабленно, нежась в объятиях мужа.
Он был моим первым мужчиной, хоть мы и поженились, когда мне было двадцать. Не потому, что я была какой-то зажатой или не нравилась парням. Просто я всегда видела своим мужчиной именно Захара и даже в мыслях не могла подпустить к себе кого-то другого. Помню, как стояла в нашей спальне в свадебном платье, дико нервничала, боясь признаться, что это мой первый раз. Я не хотела сделать что-то не так, испортить момент какой-нибудь глупостью или чрезмерным стеснением. Но говорить ничего не пришлось. Захар читал меня словно раскрытую книгу. Подошёл со спины, сжал плечи и коснулся губами шеи.