Внизу в столовой сталкиваюсь с мужем. Он завтракает не в лучшем расположении духа. Хмуро листает экран планшета и пьёт кофе. Тарелка с завтраком уже пуста. Я молча сажусь за стол, напротив него, и ко мне тут же подлетает Полина.
— Доброе утро, Алиса Петровна! — рапортует она взволнованно, и это наводит меня на мысль, что рабочий персонал слышал наши крики вчерашней ночью. — Что будете завтракать?
— Без разницы, — отвечаю хрипло. — Что готово, то и буду.
Полина шустро несётся к плите и что-то накладывает. Вскоре на стол приземляются ещё теплые блинчики, пиалушка клубничного варенья и кофе. Не проходит и минуты, как мы с мужем вновь остаёмся одни. Молчим. И в повисшей тишине ощущается настолько раскалённое напряжение, что мой завтрак может запросто сгореть от перегрева.
— Я хочу, чтобы ты заблокировал номер Ксюши, — произношу твёрдо, разрушая повисшее между нами молчание.
Тёмные глаза медленно сползают с экрана планшета и пронзают насквозь.
— Хорошо, — спокойно отвечает Захар, но в его взгляде проскальзывает насмешка.
Наверное, моё требование действительно звучит глупо. Ведь люди могут общаться не только по телефону. Ксюша может запросто наведаться к моему мужу в офис или подкараулить в любом другом месте. Если есть цель, а у рыжей змеи она однозначно имеется, то никакие блокировки тут не помогут.
— Я больше не стану с ней видеться. И ты тоже не должен, — добавляю, спустя паузу.
Я слишком дорожу своим браком и мужем, чтобы опустить руки.
— Постараюсь учитывать это, — Захар откладывает планшет и берёт в руки чашку. — С твоей стороны я тоже рассчитываю, что ты больше не станешь допускать дешёвых истерик, — добавляет хмуро. — Это был первый и последний раз, когда ты спала отдельно от меня. Ты моя жена, Алиса. Не забывай об этом.
Его тон непривычно холодный и требовательный, но меня так и тянет возразить:
— По-твоему у меня не было на это причин? — спрашиваю, сжимая в руках вилку так, словно готова раздавить её голыми руками.
— Ни одной, — всё так же спокойно отвечает муж. И его пустое равнодушие убивает. — Давай, мы не будем забывать, как именно сложился наш брак, — продолжает он, глядя мне прямо в глаза.
Медленно откладываю вилку и оторопело смотрю на мужа. Ушам своим не верю.
— И как именно сложился наш брак?
— В первую очередь, по договорённости. И наша взаимная симпатия друг к другу, позволила нам стать сильной и гармоничной парой. Мы подходим друг другу во многом. Поэтому не стоит портить наши отношения глупыми сценами ревности и прочими истериками. Ни к чему хорошему это не приведёт.
Я прикрываю глаза, ощущая, как после этих слов внутри меня что-то медленно отмирает. Наверное, это моя непоколебимая вера в то, что наши чувства с мужем взаимны. Для него это в первую очередь договорённость. Удобство. Выгода. Симпатия. Желание обладать. Но никак не любовь…
— Что ты хочешь от меня, Захар? — уточняю глухо. — Чтобы я сделала вид, что ничего не видела? Закрыла глаза и претворилась слепой и глухой?
— Я предлагаю забыть о вчерашнем инциденте. Признаю, что поступил некрасиво. Мне нужно было для начала поговорить с тобой и всё обсудить.
Каждое слово мужа камнями наваливается на плечи, порождает нестерпимый холод.
— Обсудить? Для начала?
— Лис, я не хочу постоянно держать себя в каких-то надуманных обществом рамках, — муж глубоко вздыхает. — И тебя в них держать тоже не собираюсь.
Сердце подскочило куда-то к горлу и работает на разрыв. Я медленно впитываю в сознание слова мужа, и меня затопляет едкая горечь. Противная до тошноты. Будто я проглотила что-то ядовитое и организм протестует, пытаясь очиститься.
Мой муж хочет не меня. Вернее… не только меня. Он говорит об этом так открыто, будто даже не задумывается, что может причинить мне боль. А мне больно. Так, что вдохнуть невозможно. В груди сжимается тугой комок отчаяния.