— Захар, я хочу тебе кое-что показать, — начинаю несмело, от волнения вибрирует в груди. — Здесь всего три варианта, и мне кажется, они могут заинтересовать Ляпина…
Протягиваю папку, но муж не торопится её принимать. С усталым вздохом он прикрывает глаза и мрачнеет:
— Лис, ты ведь знаешь, что это не лучшая идея.
— Ты даже не посмотришь?
Захар молчит, продолжая игнорировать папку.
Он не посмотрит. И работать мне не позволит. Жаль, в этом они с отцом солидарны…
— Дай мне хотя бы возможность! Я думаю, что смогу найти подход…
— Нет! — перебивает резко. — Твой отец сожрёт и тебя и меня, как только узнает…
— Дистанционно! Я ведь могу работать удалённо и…
— Не можешь, Лис. И не смотри так. Это условие поставил не я.
У меня пересыхает во рту, а глаза наоборот увлажняются. На самом деле реакция мужа вполне ожидаема, но я с чего-то решила, что в этот раз она будет иной. Подбираю папку к груди и отхожу на шаг.
— Ладно, забудь, — голос срывается.
— Лис, ты должна понимать, что и я не всесилен. Я не могу пообещать тебе того, что сам могу не вытянуть. Он будет давить в первую очередь на тебя. Чем я помогу? Даже если мои родители не в курсе! Расскажем им?
— Забудь, — повторяю нервно.
Горечь наполняет грудь. Я вышла замуж не только по любви, я так же хотела избавиться от вечного контроля отца. Его связей, влияния, постоянных условий. Перестать наконец быть слабым звеном в своей идеальной семье идеальных. Только по факту ничего не изменилось. И без поддержки мужа вряд ли что-нибудь изменится.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Мне нужно побыть одной. Но Захар не позволяет. Ловит мою руку и тянет к себе.
— Тебя снова Ксюша надоумила?
Отрицательно качаю головой.
— Я может и глупая, но не ведомая, — вырываю руку из его захвата. — Это только моя инициатива.
— Прекрати, Лис, — строго обрывает муж. — Ты не глупая.
С этим согласиться может не каждый. Например, мой отец не уставал повторять эту характеристику всё моё девство. И делал он это с таким разочарованием, что мне хотелось провалиться сквозь землю. Захар же в этом плане гораздо скромнее.
— Расслабься, Захар. Я уже давно привыкла к этому гордому званию. Но здесь, — хлопаю ладонью по папке, — всего лишь рисунки. Дело, которое у меня действительно получается. Ведь чтобы фантазировать и рисовать не обязательно уметь хорошо читать и писать. Жаль, это понимаю только я.
Муж больше не пытается меня остановить. Я быстро миную лестницу и влетаю в комнату. Бросаю папку на кровать, раскрываю её и долго смотрю на последний эскиз. Он так и останется просто рисунком. И принять это очень сложно. Обидно до слёз. Не в силах справиться с разочарованием, я мну бумагу тугим комком и выбрасываю в урну. Следом летит ещё несколько, до тех пор, пока папка не оказывается пустой. Правильно, там им и место. А мне изначально не стоило всё это затевать и на что-то надеяться.
***
Следующим утром я просыпаюсь вялая и разбитая. Как всегда одна в спальне. Стрелки уже подходят к девяти, Захар на работе, а я не могу заставить себя встать. Лежу и зачем-то вспоминаю своё детство.
Когда мне было неполных четыре года, мама отдала меня на подготовительные занятия в академию хореографии. Я была единственной девочкой в семье, и она очень хотела, чтобы я пошла по её стопам. Мне не очень нравились эти занятия, я посещала их с неохотой и от того, наверное, не блистала. Мой старший брат Арсений тогда пошёл в школу, причём достаточно подготовленный: хорошо читал, решал трехзначные примеры и знал таблицу умножения. Папа очень гордился его способностями, привлекал в различные олимпиады и конкурсы. Арсу легко давалось обучение, в начальных классах он откровенно скучал, несмотря на то, что программа в гимназии была довольно сложной. Когда же пришла моя очередь подготавливаться к поступлению, отца ждало полное разочарование. Я хорошо выучила алфавит ещё в пять, его я учила на слух, а вот визуально могла легко спутать похожие по написанию буквы. Легко заучивала стихи и песенки, что слышала, но читала откровенно плохо. С письмом у меня тоже не ладилось — путала буквы, пропускала, сбивалась и быстро уставала.