Но голод голодом, а сдержанность всегда украшает командиров. Я не поддался общему настроению, не кинулся тормошить гонца, а первым делом взялся задавать вопросы своим людям. Конечно, уточнил, как именно посланца впустили в замок, через какие ворота, велик ли был за ним «хвост», и как мои бойцы помешали противнику проникнуть к нам. Один мой вид, казалось, утихомиривает панику и нервное возбуждение солдата – тот покорно взял себя в руки, стал спокойно излагать обстоятельства. Оказалось, что «пробился» означает всего лишь усталость и раны у посланника, а так всё обошлось тихо, потому что он явно знает местность и пробирался к боковым воротам осторожно, дождавшись, чтоб вокруг не было ни одного вражеского патруля.
– Так-так… Не кажется тебе подозрительным? Может он быть подставным?
– Сомневаюсь, командир. Больше похоже, что настоящий. Ведёт себя так, как и должен.
– Ладно, допустим. Он сильно ранен?
– Не могу знать. Медик его смотрит.
– Тогда веди… Да меня к нему веди, а не наоборот, балда!
Гонец оказался молодым русоголовым парнем, одетым в потрёпанную, совершенно не военную одежду – может быть, горожанин-мастеровой или что-то в этом роде. Оно и понятно – такой путешественник привлечёт меньше внимания, чем человек в доспехе или мундире. У него действительно были раны, но, видимо, не опасные, потому что иначе б он сюда просто не добрался. Пока медик с помощником колдовали над ним, его коня водили кругами по двору, медлили вести к поилке – то есть, животное вымоталось, конечно, но будет жить.
То есть парень действительно проник в Венцению без особых эксцессов. Но не так, что его с комфортом проводили до самых ворот. Он выгадывал, поторапливал коня и из себя тоже выжимал по полной. Выглядит убедительно. Можно успокоиться.
Я присел возле незнакомца на корточки.
– Тебя напоили? – Он кивнул. – Говорить можешь?
– Могу.
– Рассказывай.
– Я – посыльный из Хиэланы. Хиэлана – это на севере Отардата, знаете? Так называется скальное убежище графской семьи, находящееся возле Отарды. Говорю от имени господина Рунгена, который принял командование вооружёнными силами Отардата после пленения его светлости. Господин Рунген знает о том, что Венцения по-прежнему держится. Он передаёт командующему замка приказ держаться настолько долго, насколько это будет возможно. Граф находится в плену, но он жив, и к тому, чтоб выручить его, будут приложены все усилия. Пока же командиру гарнизона предписывается не принимать как руководство к действию любые бумаги за подписью его светлости, потому что господин вынужден подписывать то, что требует враг.
– Я понял.
– Командующий Рунген хотел бы знать, много ли в Венцении продовольствия, людей, и долго ли замок может держаться в осаде? – Парень вопросительно, даже с напряжением, уставился на меня.
– Самое меньшее год.
– Год?! О! В Хиэлане всех очень обрадует это известие. Если бы об этом достоверно знали раньше, то уже сделали бы попытку освободить его светлость в тот момент, когда он находился здесь. Эта идея обсуждалась.
– Значит, перемещения господина отслеживаются, даже пока он находится в плену?
– Конечно, насколько это возможно.
– А кто таков этот Рунген? Он опытный военный?
– О да, очень. Он один из вассалов его светлости. Высокородный тан. Военный архет, давно служит в этой должности… Ещё командующему Венцении велено передать, что если вблизи замка он увидит крупный отардатский отряд, вступивший в бой с противником, и оттуда в сторону замка будут подавать сигнал: взмах красным флагом, синим, снова красным, жёлтым, а потом опять всё сначала – следует выводить все свои силы на прорыв к своим, чего бы это ни стоило. Тот же сигнал даст возможность определить, что приближающееся к стенам или воротам подразделение – своё, и его следует впустить.
– Понял. Что-то ещё?
– Нет.
– Тогда отдыхай. Покормите гонца! Когда поешь, расскажешь нам все новости. Мы тут ничего не знаем, кроме того, что соизволят сообщить истинники.
Посланник накинулся на похлёбку с такой жадностью, словно уже полгода не видел нормальной еды. Моя сердобольная подруга уже спешила к нему с тарелкой яичной лапши, но медик проявил бдительность и велел изголодавшемуся гостю сделать перерыв, а пока выпить желудочного настоя и дальше угощаться маленькими порциями, с оглядкой на своё состояние. Так что лапшу, пока не остыла, сел есть я сам. Есть – и слушать подлинные новости.