– И одним из таких был наследник старого герцога Оданеса?.. Как же он добился столь высокого положения?
– Он многое сделал для распространения Учения, для завоевания новых земель. Все нынешние успехи Дикого моста были бы невозможны без первоначальных его усилий и побед. Младший Геревард – очень талантливый военачальник. Может быть, самый талантливый из ныне живущих. По крайней мере, в Диком мосту считают именно так.
– Может, и талант. Но выбрал неверный путь, вот что я скажу… – процедил Элфа. – До чего ж Оданесу повезло – либо фанатик-истинник во главе, либо женщина. Один вариант просто лучше другого!.. – Он ехидствовал от души, но я знаком предложил ему помолчать. И резюмировал:
– Значит, брат герцогини был из числа законотворцев и стоял у самых истоков могущества Дикого моста. Так, продолжай.
– Всё верно. Именно он покорил для адептов Истины побережье Уриты и Архипелаг Воль. Там его зовут не иначе как Демоном. Там он себя показал во всей красе. Он такой ужас им внушил, что первое восстание вспыхнуло на островах только после слухов о его смерти.
– Не очень-то достоверных слухов, – сказал Вулфер – он наконец-то подоспел тоже и слушал внимательно.
– Это понятно. Если старый герцог по-тихому умертвил сына в тюрьме или приказал отравить, то ему стоит молчать об этом, потому что такое убийство сразу же поставит под сомнение его права на власть и права всех его потомков. А вот если всё было сделано по закону, то где же свидетельства? Больше всего похоже на то, что либо младший Геревард был убит не по чести…
– Собаке – собачья смерть, – брезгливо бросил Элфа.
– Это, может и так, но даже если сын герцога был собакой, закон-то остаётся законом, – сказал гонец.
– Ты что, готов заступаться за этого мерзавца, который утопил в крови несколько городов, а на трёх островах Архипелага каждого десятого пересажал на колья за отказ по первому требованию предоставить провизию и армию?! А что он сделал на побережье Уриты?!!
– Я говорю лишь о том, что Дикий мост уцепился за формальности, однако ему ведь дали такую возможность. Либо сын старого герцога убит не по закону, в честном поединке с отцом, и истинники как его представители, им же и призванные, имеют право вмешаться в ситуацию, либо же он жив, и они вправе пытаться его освободить и утвердить в законных правах. С формальной точки зрения так оно и есть. Представитель правящего семейства может быть осуждён на смерть либо Храмом за очень серьёзное преступление (а следование Учению Истины к таковым не относится), либо главой своего рода за доказанное предательство (а такового в полном смысле слова всё-таки не было), либо в поединке.
– А правду говорят, что на представителей знатных семейств, которые решатся втихомолку умертвить родственника, падает проклятие? – осторожно осведомился Вулфер.
– В это все верят.
– Нужно уточнить, – добавил посланец, – речь только о венценосных представителях знатных семейств. То есть, о самом герцоге или графе и о его прямых наследниках. Болтают, будто такова была предсмертная заповедь последнего короля, обрётшая силу магического завета. Конечно, Храм утверждает, что этот закон существовал всегда. Не знаю. Может, закон и был всегда, но силу неотвратимости он приобрёл только после кончины короля. Вроде бы, в прежние времена графские и герцогские наследники, бывало, ускоряли смерть отцов и жили потом долго и счастливо.
– Вот именно, – согласился Тио. – В прелегате, в смысле, в высоком духовном завещании, речь шла о тех, кто сменит короля, то есть самых высокопоставленных вельможных семействах, графских и герцогских. Действует королевский прелегат или нет – неизвестно, но все в него верят, и герцогский род, чей глава потихоньку умертвил своего наследника, рискует остаться без поддержки окрестных властителей и даже собственных подданных…
– Ишь, какие он слова умные знает! Прелегат какой-то…
– Я же сказал – духовное завещание, обретающее магическую власть после смерти того, кто его составил.
– Посмотрите на этого умника!..
– Довольно, – одёрнул я. – У вас всех есть чем заняться, отправляйтесь. Гонцу надо отдохнуть. Когда ты собираешься в обратный путь?