Выверяемые в спокойствии магические действия требовали чуть меньше усилий, чем поспешные, панические. Заканчивая схему, я следил и за общим планом, дожидаясь, когда мой противник-маг сообразит, что происходит, и вмешается. Закончил, придержал, дожидаясь подходящего момента (нужно было, чтоб магия сработала точно в нужное мгновение, когда она ещё не зацепит моих солдат, но уже не позволит противнику вовремя сообразить, что происходит, и поставить в проломе отряд), и отпустил получившееся с рук, как тетива отпускает стрелу в полёт.
Удар был точным, правда, чуть слабее, чем я рассчитывал, но частокол, похоже, всё-таки пострадал. По ту его сторону, кажется, никто из вражеских солдат нас не ждал, и в проломе первыми оказались именно мои бойцы. Они, видно, измаялись от долгого сидения взаперти и потому действовали бодро и уверенно, даже весело как-то. Эти всех порвут… Если хватит задора.
Потом я ощутил и присутствие старого знакомого чародея. Он определённо собирался встать у меня на пути, но делал это как-то слишком осторожно. В принципе, я понимал его опасения и даже уважал их – мало кто в критической ситуации станет помнить об интересах всего мира вперёд собственных. Соблазн воспользоваться его выбором был огромен – что ж, я ударил именно так, как подсказала ситуация, а потом взялся противника запутывать.
Он почему-то всё пытался отобрать у меня возможность использовать энергию, но ему проще было бы пытаться остановить реку голыми руками. В схватке у меня всегда просыпались воспоминания о силовёрте и тамошних ощущениях, и я автоматически брал под жёсткий контроль всю притекавшую и исходившую энергии – в первую очередь чтоб меня же ими не размазало. В этой ситуации отобрать их у меня было задачей нетривиальной.
Какое-то время мы тягались из-за них, как дети, тянущие к себе одну игрушку. Одновременно с тем он начал строить какие-то лёгкие, словно бы тающие и потому сложнопостигаемые конструкции сперва вокруг себя, потом и за меня взялся. Я не мог понять, что именно он делает и как вообще умудряется – сам-то был поглощён простым силовым противостоянием и ни на что другое не мог отвлечься. И что следовало делать мне, тоже не представлял. Чужая магия присутствовала вокруг меня и начинала сбивать с толку – я больше не способен был держать ситуацию под контролем, только то, что касалось собственной внутренней работы с собой, пока оставалось моей вотчиной.
Всегда, когда не знал, что предпринять, я предпочитал просто идти вперёд и делать хотя бы то, что сумею. В нынешней ситуации всё, на что ещё я был способен – остаться спокойным и упираться всеми имеющимися силами. Меня глубже и глубже затягивало куда-то, я удерживался только твёрдой уверенностью, что надо любой ценою устоять и не позволить чужому проникнуть в своё пространство. Однако осознавал вполне отчётливо, что мои попытки с каждым мгновением становятся всё бесполезнее.
А потом внезапно ощущение присутствия вражеского чародея исчезло, меня отпустило спустя несколько мгновений, и я встрепенулся, хватая ртом воздух, как человек, вовремя сумевший вырваться из глубины на поверхность омута, вдохнувший полнее лёгкие и так выживший. Чужая магия отмирала постепенно, в спешке я вцепился в её остатки, пытаясь понять, что же это было и как работало, но не сумел. Да и не до того мне оказалось. Пусть сознание в ходе поединка хранило привычное спокойствие, зато тело вполне себе независимо запаниковало, и как раз теперь ужас взял верх. Меня затрясло так, словно я свалился в сильнейшей лихорадке, и болезнь терзала меня уже давно, напрочь обессилив. И от этого шока и ликования, что жизнь всё-таки не прервалась, я добрых пару минут уже больше ничего другого и не мог воспринимать.
А потом стало поздно.
Что ж… Отдышавшись, я отправился за новостями к Эберхарту, потому что в происходящем за пределами замка вот так сходу невозможно было разобраться. Кто там наш, кто чужой, и в каких пропорциях они смешаны – как понять? Очевидно лишь, что мои бойцы пока в Венцению не вернулись, и в замке по этому поводу не паникуют – значит, всё идёт нормально.
– Ты как? – обеспокоился помощник, едва меня увидев. – У тебя кровь на лице.
– Мда? – Я провёл ладонью по лбу. – Мда… Как дела?
– Отлично! Наши бьются в их лагере, а новоприбывшие уже почти вырезали полевые отряды. Можем выводить и резервы, я считаю. Добьём истинников окончательно, туда им дорога.