– Сейчас покажу. – Я поднял миниатюрную треногу и повёл ею чуть вправо, потому левее. – Вот так. Видишь?
– Вижу. Ни одного значка или флажка. Знаешь что, командир – если свои, то, ей-богу, сами виноваты. Бей, не жалей.
– А меня ещё называл циником! – усмехнулся я, довольный. И, при помощи инструмента уточнив направление и фокусировку, врезал туда, где по моим прикидкам должен находиться если не командир, то хотя бы связной. Выпад получился хороший, завершающий схему штрих я добавил уже из чистой любознательности и в увлечении, потому что больно уж хорошо пошло́. В том месте, где двигался отряд, вверх всплеснуло землю, траву, изломанные ветки кустов и молодого деревца, попавшего в пространство атаки.
Поднявшаяся пыль скрыла происходящее из глаз, а когда подрассеялась, стало заметно, как в той стороне развивается паника. Отряд, до того двигавшийся сплочённо, расплылся, потерял очертания. В азарте я стал перебирать в уме другие варианты атакующих конструкций, которые смог бы сейчас пустить в ход (на точный повтор того же самого сейчас уже не хватило бы сил), но промешкал – и заметил, как пострадавших от моей магии солдат примериваются атаковать отардатцы. Значит, во-первых, я не ошибся и в самом деле пришиб врага, а во-вторых, снова лезть со своим чародейством не стоит. Маг я всё-таки слишком неумелый, запросто могут и свои пострадать. Своих жалко.
– Пора открывать ворота и выводить резерв, – подсказал Эберхарт. – Или ты занят, командир? Тебя не трогать?
– Да трогай, но строго по делу. Открывай, выводи, разрешаю. Хотя, мне кажется, это развлечение у нас очень надолго. – И я махнул в сторону схватки.
И оказался прав – поле боя мы взяли далеко не сразу. Противник сопротивлялся умело и упрямо, организован был отлично, и мы на пару с новоприбывшими отардатцами провозились в бою почти до самого полудня. Уже здорово припекало, когда я спустился к воротам встречать Вайерда, пафосно представляя Венцению в компании самого распоследнего отряда, состоящего из инвалидов и не долечившихся раненых, державших оружие с заметным трудом. Эта болезная команда в случае чего не годилась бы даже на защиту второстепенных укреплений, но что поделать – мне пришлось выгрести в поле всех дееспособных, включая кашевара.
– Он, кстати, погиб, – поспешно предупредил меня Элфа. – И как мы будем без кашевара?
– Нового назначим, – буркнул я, отодвигая сержанта в сторону. – Моё почтение, Вайерд, тан Тива.
– Очень официально, – усмехнулся офицер. – Надеюсь, и сегодня Венцении есть чем угостить меня и моих людей? Я безумно голоден.
– Всё есть. Удивлён, что снова вижу вас и ваших людей, да ещё так скоро.
– После боя можно без церемоний – на «ты». Да, видишь, такая своеобразная военная хитрость. Очевидно, логика подсказывает в обычной ситуации не светить свой скромный партизанский отряд дважды в одном месте. Раз я недавно отметился возле Венцении, истинники считают, что в ближайшее время я больше сюда сунуться не решусь. Поэтому его светлость провезут совсем близко отсюда. Предположительно уже завтра, но, может быть, даже и сегодня ночью. Это наш – и его – шанс. Мы им воспользуемся, конечно.
– Конечно. Мои люди к твоим услугам. И я сам, если что-то могу сделать.
– Ты, думаю, можешь, – задумчиво проговорил Вайерд, оценивая меня взглядом. – Мне был бы полезен такой боец, тем более, что ты, говорят, отлично дерёшься. Но командующий крепостью должен сидеть в крепости и командовать. К тому же, твоя магия может нас выдать. В отряде, который везёт господина, наверняка есть чародеи. Они твою магию почувствуют.
– Верно. Но есть ведь разные пути применения чар. Кое-какие могут пригодиться даже в этом случае.
– Любопытно. Я послушаю. Но, если позволишь, за столом. Действительно – безумно устал и очень хочу есть!
Мы сперва пообедали вместе с солдатами, как было заведено у меня (Вайерд оценил это новшество и одобрил его), а потом поднялись в личную комнату, куда моя девчонка подала остатки копчёной кабанятины и цыплёнка, зажаренного на вертеле – последний кухонный подвиг нашего кашевара. Мы растерзали тушку на двоих (оставив девчонке только крылышки и шейку) и совместно пришли к выводу, что самое главное в нашем деле – не позволить врагу прикончить графа.
Понятное дело, как только истинники поймут, что происходит, они тут же разберутся с пленником, а раскатать вражеский отряд в считанные мгновения, чтоб его светлость точно не пострадал – утопия. Мечта. Всё может пойти по неидеальному сценарию, и если солдат просто жалко, однако ими придётся пожертвовать, то насчёт господина вердикт однозначен – надо обязательно спасать. Как угодно, но спасать.