Он смотрел на меня с самоуверенной гордостью за себя, и взгляд его явственно ждал от меня огромной благодарности или хотя бы откровенного выражения восторга, который невозможно сдержать. Я же, поднимаясь, плохо понимал, чем же таким бесценным меня одарили.
Да, разумеется, граф купил меня у Академии и, естественно, только он имеет полное право провозглашать своё имущество свободным. Но разве что-то в моей жизни изменится? Да, в общем-то, ровным счётом ничего.
Разве меня начнут больше уважать солдаты или местные обитатели? Да ерунда. Ну, положим, я буду иметь право на жалование, только какое жалование может быть в нынешних обстоятельствах? Графу скоро и себе-то еду и одежду придётся брать в долг. Допустим, всякие шишки и чиновники, может быть, станут смотреть на меня с бо́льшим уважением. Только зачем мне их уважение? Пусть заткнут его себе в зад. Допустим, те, кто станет осаждать замок или преследовать мой отряд, не смогут бросить мне в лицо слово «раб». И что? Как-нибудь ещё оскорбят, всё равно.
Но за подарки, вроде, следует благодарить, даже если они кажутся тебе странными. Тем более если это подарок от господина, к тому же преподносимый как драгоценная награда за доблесть и подвиг.
Ладно.
– Благодарю вас, господин.
– Ну-ну… Надеюсь, ты и дальше станешь служить мне так же верно и преданно.
– Да, господин. – И добавил из вежливости. – Почту за честь.
– А теперь давай-ка, покажи мне замок. Я давно не был в Венцении. Или вон, сержанта своего отправь. Ну-ка!..
И я получил возможность слегка перевести дух – Эберхарт охотно взялся проводить для графа экскурсию, он, кажется, даже отчасти испытывал передо мной вину, что отсиделся в стенах, пока я рисковал, хотя, по идее, должно быть наоборот. Его светлость занял единственную пустующую комнату в замке (собственно, парадную хозяйскую спальню) и потребовал к себе мою девчонку. Та охотно пошла, а я подивился, насколько мало меня это взволновало (хотя, судя по реакции и сочувственно-любопытному взгляду Тио, должно было). Я равнодушно привёл в порядок снаряжение и оружие, пообщался с наблюдателями, проследил, чтоб по стенам были расставлены дополнительные дозоры. Новость об освобождении графа и разгроме отряда уже наверняка добралась до истинников, так что можно ожидать выпадов с их стороны.
Только это и беспокоило меня, но не местонахождение моей временной подруги и то, чем она сейчас занимается. Она ведь не та женщина, которую я ищу и которой предан душой. Просто случайная подружка, заслуживающая моей благодарности. И только.
Вечером все вместе встретились за большим обеденным столом. Граф, разумеется, предпочёл ужинать у себя, и ему туда отнесли лучшие блюда. Моя девчонка и отнесла. Она смотрела на меня, словно королева, не желающая снизойти до конюха и прямо намекающая ему на это. Я мысленно простил ей эту надменность и выбросил из головы. Были проблемы поважнее.
– Я считаю, необходимо завтра же уходить, – сказал Вайерд. – Господину нельзя здесь оставаться.
– Очевидно, – согласился я. – Вы планируете уходить к Хиэлане?
– Хорошо было бы. Но вряд ли возможно. Если истинники не идиоты – а они очень даже умны – нам перекроют именно эту дорогу, и, если сунемся, господин снова окажется в плену. Как ни прискорбно. Остаётся только один путь – отступать в горы, и через горы – в Иснарду.
– М-м… Угу. Господин решил воссоединиться с бароном Иснарды или планирует оттуда уходить в Оданес?
Вайерд усмехнулся.
– С господином я его планы пока не обсуждал. Но что-то мне представляется, что других вариантов нет.
– Вариантов всегда полно. Вопрос в том, какой из них понравится графу.
– Мда. – Вайерд пожевал губами. – Его светлость говорил, что не желает покидать Отардат. Но, боюсь, от прежнего Отардата остались только земли. Графу придётся их покинуть, чтоб найти союзников и вернуться сюда во главе новой армии. Теми силами, которые у него остались, нельзя отбить обратно свои владения. Даже хорошую партизанскую войну нельзя будет вести. Нужна нормальная армия, которую сейчас может дать только Оданес. Ещё, может быть, Грид или какое-то из северных графств – если, конечно, пожелает.