Я пожалел, что не имел возможности расспросить его о том, что ему, как понимаю, показалось. Может быть, он действительно знал меня прошлого и мог бы что-нибудь рассказать. А, может, я действительно просто похож на кого-то. Чего ни случается на свете!
Да и нужна ли мне моя прошлая жизнь?
В действительности – слабо. Любопытство, конечно, вызывает, но на самом деле я предпочту жить своей реальной, нынешней жизнью. Пусть она странная и временами кажется сомнительной, но она моя и она настоящая. Не вижу смысла возиться в призрачном прошлом, от которого сохранился только образ любимой женщины, да и тот смутный… В общем, самое главное я уже знаю, на остальное мне плевать.
_____
Я жаждал встречи с Академией, как иной наёмник мечтает перед смертью всё-таки наведаться в отчий дом и поесть маминых пирогов. Для меня не имело ни малейшего значения, что именно здесь меня целенаправленно, долго, болезненно и с выдумкой пытались изничтожить… Вообще-то должно было иметь значение, любой нормальный человек затаил бы злость, или что там положено чувствовать. Я вполне понимал это, но предпочитал воспринимать мир по-своему. Раз так получается, лучше не перекраивать себя, а принять то, что есть.
При виде залитых солнцем башен идеального города сердце моё дрогнуло. Но вести туда всю армию было немыслимо, пусть даже она до смешного мала. Нас и так пропустили на территорию Академии с кучей оговорок и сопровождали, присматривая за поведением. Я объяснил всё это графине, упомянув заодно, как много денег ей потребуется, чтоб нормально содержать всех этих солдат. В ответ графиня устало и мягко улыбнулась.
– Я понимаю – мне и сыну здесь войско не понадобится. Чародеи и так дадут мне защиту. А тебе следует возвращаться туда, где нужен и ты, и твои люди. Отардатская армия, или то, что от неё осталось, должна продолжать воевать с истинниками. Это будет правильно. Если отправлю тебя туда – что будешь делать и откуда начнёшь действовать?
– Если смогу поступать по своему усмотрению? Тогда в Ангр. Там ещё есть силы, способные сопротивляться Дикому мосту. Оданес будет давить во фронт, а мы сможем действовать в тылу… Если, конечно, ангрский барон примет отардатскую помощь.
– Он прижат к стене, он любую помощь примет.
– Меня смущает только одно: Грид действительно может решить, что хорошо бы откусить от Отардата кусок, причём на законных основаниях, и отправит за вами отряд-другой. Вас тогда некому будет защитить.
– Говорю же – нас защитят маги. Здесь у моего супруга был очень хороший вклад. Таких вкладчиков не бросают без поддержки. Думаю, ты всё понимаешь.
– Конечно, понимаю, госпожа. Значит, мне следует возвращаться, и я могу действовать на своё усмотрение, верно?
– Да. Действуй как знаешь, только покажи этим «диким» мерзавцам, что в этом мире нельзя безнаказанно творить всё что захочется.
– Повинуюсь, госпожа, – невольно улыбнулся я. И поклонился насколько мог учтиво. Кстати, по-светски получилось, даже удивительно. Кто, интересно, учил меня кланяться? Её светлость смотрела на меня с тоской – может быть, о том пышном и властном прошлом, которое уходило вместе со мной? Теперь она всего лишь беженка в далёкой стране.
Дозоры на границах академических земель позволили нам оставить солдат у перевала под присмотром сержантов, чтоб сопроводить госпожу до города и там, может быть, что-то прикупить в местных лавках и на базаре. Я получил от графини наставления касательно того, с кем и баронов и графов что можно обсуждать и что обещать, и право распускать в бою знамя Отардата, но сомневался, что стоит это делать. Мы уезжали, оставив Вайерда долечиваться, а ещё выделив десяток бойцов, чтоб составляли свиту её светлости и обеспечивали её безопасность.
Но прежде чем вернуться к отряду, а потом направиться к другому перевалу, куда нас обязательно пропустят, потому что уже пообещали, я позволил себе поддаться собственным ностальгическим чувствам и слабости моих сержантов, желавших обязательно посетить какое-нибудь местное питейное заведение. Святое ж дело!