Мне повезло, что раненые со стонами отползали от меня, а убитых старались утянуть свои же товарищи – может быть, проверить на убитость – иначе я б скоро завяз в полуживых телах, способных хватать меня за ноги, и потерял мобильность. Но после одного нерасторопного раненого, который предпочёл корчиться вместо того, чтоб спасаться – его я добил на автомате и тут с лёгким удивлением понял, что так тоже можно – стал просто убивать всех пострадавших. И драться, балансируя на трупах, оказывается, тоже можно. Хоть и сложно.
Моя основная беда – слишком лёгкий доспех; это мелькнуло чем-то вроде посторонней мысли, но запомнилось. Значит, моя тактика будет такова: уворачиваться, уходить от атак, заставлять врагов мешать друг другу. Спустя сколько-то минут я убедился, что в подобной ситуации моё тело тоже умеет себя вести. Когда сзади напал давешний живчик, я почувствовал в этом не угрозу, а решение проблемы. В конечном итоге противник врезался в противника, запутался в нём, а я тем временем обошёл одиночку и остался с пустым залом за спиной.
Бойцы довольно быстро поняли, что со мной почему-то трудно. Замешкались. Один приволок откуда-то здоровенный арбалет, попытался сбить меня из него, и чуть не продырявил, потому что бросил болт влёт, не целясь, а в подобном случае, оказывается, трудно просчитать траекторию. К счастью, стрела ушла левее, чем нужно, и в тот момент я как раз удачно увернулся вправо – и наказал себе быть внимательнее.
– Эй, сержант, сдавайся! – выкрикнули из-за солдатских спин, но я даже не заметил, кто именно это предложил. Разумеется, не ответил.
Потихоньку приноравливался. Их проблема была в том, что сперва они явно не знали, как и что со мной делать, а потом я уже сориентировался, вспомнил прочитанные книжки, пройденные тренировки, и вот уже сейчас готов подкрепить свою позицию кое-какой магией – вспомнил формулу, наиболее нейтральную во взаимодействии со сложными конструкциями. Один, конечно, в поле не воин, но если в узком каменном проходе, да с боевыми навыками, да с запасом чародейских идей, да против обычных солдат… Потягаться можно.
Барьер я подготовил вовремя – солдаты навалились с новой силой, сплоченными парами, выставив щиты. Теоретически они могли просто попробовать завалить меня телами, и рано или поздно мне пришлось бы отступить из прохода, потому что любая моя ошибка будет единственной, второй попытки нет, рисковать я не могу. Зато они – могут. Их много, и попыток тоже, получается, много.
Барьер благополучно отогнал самых настырных, а когда из отбрасывающей формы перешёл в поддерживающую, они уже всё поняли и побаивались соваться вот так, напролом. Конечно, у всей массы попыток много, но у каждого отдельного её сегмента – тоже одна. Как и у меня. Вот и они, отдельно взятые, засомневались. Замялись даже, стали переглядываться.
– Эй, надо бы из арбалета его брать. Ишь, каков, – сказал один.
– Тут же колдовство, – разумно возразил другой. – Толку-то.
– Попробовать надо. Вдруг возьмёт. Каждый колдун страшен, пока его болтами не нашпигуешь. – И вроде бы, хихикая, пригласил посмеяться остальных. Вот только как-то не пошло.
– Есть же заговорённые стрелы! Они могут взять.
Я поднатужился и слегка отодвинул преграду, чтоб осталось пространство для маха мечом. И то сказать: барьер, который я способен поддерживать с гарантией, может только сильно притормозить болт, бьющий в упор и с малого расстояния, но не остановить вовсе. Бо́льшая сопротивляемость требует бо́льших знаний, хотя тоже возможна – помню по одному любопытному тексту, прочитанному буквально на днях. Жаль, что не успел проштудировать ту работу основательнее.
Приволокли здоровенный арбалет с жильной тетивой – ох, какая солидная штуковина! Я изготовился.
– Слушай, а что так сразу? – спросил солдат, уже положив арбалет на локоть левой руки. – Может, сперва поговорить с ним? Боец вроде смелый, жалко. На фига ему вот так помирать?
– Да ты его знаешь?! Он из академических отходов. Его пахали колдовством и вдоль, и поперёк. Он же с совершенно ломаной башкой. С ним говорить без толку, только и смотри – сейчас кинется! Вот как с нашим братом там поступают!