И потому я просто не заморачивался.
А через время за мной прислали. Пришлось оставить своих солдат и всю порученную работу. Меня снова везли на попутной телеге к белокаменным стенам Города учёности и передовых открытий, но в этот раз мне было не безразлично, что там со мной произойдёт. Я начинал чувствовать вкус жизни, а вместе со вкусом пришло бережное к ней отношение. Раньше мне было безразлично всё, кроме возможности попробовать что-то новое, может быть и ценой собственного существования, и потому я просто не мог бояться или сомневаться.
И вот теперь вдруг научился. Мне стало очень не по себе при мысли о том, зачем я мог понадобиться академическому начальству. Они уже однажды решили уничтожить меня – и передумали. Захотели использовать как подопытное животное – и опять изменили намерение. Сделали солдатом… Могли ведь снова перерешить мою судьбу, запросто! Настораживает уже то, что о моём существовании там до сих пор помнят. Впрочем, боялся я довольно вяло, бесстрастно. Бояться тоже надо уметь. Надо было привыкнуть.
Меня везли мимо роскошных желтеющих полей, и машинально я отмечал, какой хороший урожай предстоит собирать местным крестьянам. Щедрая осень обещала Академии значительную независимость от окрестных земель – те могут утонуть в бешеном потоке всезахлёстывающей войны, но заповедный магический уголок выживет на собственных припасах. Им даже, наверное, хватит сил и возможностей прокормить армию, которая встанет на пути агрессора. Большую ли армию сможет выставить Академия? Я с беспокойством подумал, что и эти земли ждут тяжёлые испытания, если какое-то стечение обстоятельств не одёрнет истинников, не загонит их обратно в этот Дикий мост… Любопытно, кстати, узнать, что это вообще такое. Что за мост такой загадочный.
Вот он, белый город, обнесённый крепостной стеной неприличной красоты. Неприличной потому, что укрепления явно предназначены для того, чтоб быть укреплениями, так к чему тут вообще любые украшательства? Да, Академия не воевала уже давно, примерно так же давно она купается в деньгах, щедро тратит и на самые парадоксальные эксперименты, и на создание вокруг себя атмосферы комфорта и эстетического совершенства.
А что теперь? Теперь, когда война заглянула в дверь, помогут ли Академии все эти нарядные башенки, эти лёгкие, словно в воздухе парящие, галереи, чудные сводчатые окна, особенно в свете отсутствия рвов и накатов? Действительно ли красота того стоит?.. А ведь красиво, действительно красиво, глаз не оторвать. Что ж, думаю, местные войска под руководством учеников-магов и мастеров-преподавателей сумеют отбросить врага, не зря же здесь работают и учатся, пожалуй, самые лучшие чародеи мира. С такой-то мощью любой домишко превратится в крепость.
При всей своей душевной холодности я отлично понимал, как завораживающе прекрасен белый Город магов. Он был единственным, который я знал, и поэтому до какой-то степени считал его родным. А какой ещё край мне считать родиной, если все имеющиеся воспоминания связаны только с Академией? Так что, беспокоясь за себя, я в то же время рад был видеть её снова.
Меня привезли и оставили в жилом корпусе академической обслуги, указали свободную койку, велели далеко не уходить. Но в то же время на прямой вопрос ответили, что погулять можно, почему ж нет. И я отправился на прогулку в надежде посмотреть и те места, которые уже знал, к которым успел привязаться, и те, до которых ноги раньше не доносили.
Чистая булыжная мостовая здесь была почти повсюду, свежеокрашенные или выбеленные известью дома радовали глаз. Кое-где крылечки украшали ящики с цветами (по слухам за два таких ящика, выставленных у входа, домовладельцу слегка снижали налог на дом, поэтому горожане не отлынивали и усердно наряжали свои улочки), то и дело попадались хорошенькие вывески: вот булочная, вот колбасная лавка, вот там продают ткани, и в доказательство хвосты трёх полотен высунуты в окно, а чуть дальше торгуют посудой. Я останавливался посмотреть, как покачиваются на ветру головки крупных лилий – гордость хозяйки, как призывно алеют или желтеют льняные холсты, как хороши изделия из кожи, как празднично выглядят под лучами яркого полуденного солнца обливные горшки и новенькие деревянные плошки. Ароматами пекарен и харчевен был готов наслаждаться подолгу.