Глупая женщина.
Граф, спустившись в общую залу, чтобы тоже послушать путешественников, хмурился, но молчал. Вынули карту, и, отметив на ней хлебными кусочками места военных действий, составили новый маршрут. Маги кисло выслушали поручение снабдить отряд магической системой слежения и оповещать о появлении вблизи любой вооружённой группы. Причём были настолько недовольны внезапно свалившейся работой, что меня, предложившего любую посильную помощь (с хитрой задумкой поприсутствовать рядом и посмотреть, что именно они будут делать), прогнали прочь с яростью, выматерив от души.
Чуть позже, правда, всё-таки позвали и поручили то держать, это подавать, и вообще, глянь, идёт ли энергия. И не помнишь ли из книжек, почему тут связка не монтируется. Я помнил, конечно, потому что привык смотреть, слушать и запоминать. Высказал своё мнение, меня осадили словами, что, мол, ерунду какую-то несу, однако сказанное, похоже, приняли во внимание, внесли правки. Работа пошла, и тут я уже принялся присматриваться к тому, что не умел и никогда не делал.
Ладно, поскольку господа чародеи активно переругиваются и спорят, а терминологию я уже более или менее понимаю, даже ясно, что именно они делают.
Запомним.
Общая нервозность передалась и отряду, солдаты беспокоились, офицеры злились, граф хмурился, и, пожалуй, один я был фаталистически спокоен. Мне не известно, что такое настоящая война, потому что тот коротенький штурм форта – просто эпизод, дающий мало воинского опыта и ещё меньше – представления о масштабах обычной боевой операции. Я не знал, чего следует бояться, поэтому просто с любопытством наблюдал за спутниками и местными жителями. Обращало внимание, что при виде нас они часто кидались прятать домочадцев и отгонять куда-то скот, причём так ловко: вроде бы только что видел корову и овечек, свинку какую-то, курочек – и вот уже нет ничего.
Странные они. Разве графский поезд хоть сколько-нибудь напоминает разбойничью банду?
– Нет, конечно, – ответил мне словоохотливый сержант, рядом с которым я ехал. – Но тут всё просто: если его светлость пожелает забрать на прокорм своих людей что-то из скота, он заберёт.
– Разве он не оставит взамен справедливую сумму денег?
– Оставить-то оставит. Но что толку крестьянину от серебра в нынешние времена? От коровы – молоко и мясо, от овечек ещё и шерсть, куры принесут яйца или попадут в лапшу, не дадут семье умереть с голоду, про свинью молчу даже. А деньги что? На них в скором времени, может быть, и кулька семян будет не купить. Война же на пороге. Когда война, все ценят еду и оружие, вот что важно.
– В таком случае разве крестьянин не может отказаться продавать свой скот?
Сержант беззлобно расхохотался.
– Да откуда ты такой смешной свалился, с какого дерева? Как можно отказать графу? Он своим людям прикажет разнести дом и двор наглеца, и будет прав. Ещё и его самого велит приколотить к стенке. Ты совсем не знаешь законов?
Я пожал плечами. Озвученное с такой уверенностью показалось мне странным. Неужели действительно титул и факт обладания землями даёт право грабить и даже убивать крестьян на чужих территориях? Что ж, раз собеседник утверждает, видимо, так оно и есть. Люди, наверное, готовы принимать эти законы, раз терпят их и только приспосабливаются, а значит, всё правильно, и не подобает мне супиться с критическим видом. Остаётся признать:
– Тогда понятно, почему они прячут скот и разбегаются.
– О чём и речь! – Сержант посмотрел на меня с добродушной покровительственностью. – Всем в этом мире хочется жить, и жить хорошо. Лучше по-быстрому прибрать свой скарб, а девиц своей семьи засунуть в подпол с глаз долой, и если у проезжающего мимо вельможи возникнут вопросы, можно прикинуться дураком. Понял? Вышестоящие считают простолюдинов недалёкими, так что высших низшим обмануть легко. Это вообще самая верная стратегия, потому что с дураков, известно, какой спрос! Никакого, понял? Ну, чего молчишь?
– Тренируюсь притворяться дураком.
– А ты потешный, – отсмеявшись, одобрил он. – Валяй в том же духе.
Но дальше мы по большей части путешествовали молча. Земля отзывалась копытам коней глухим уютным звуком и хрустом, когда под подкову попадались камешки. По сторонам едва оттоптанной дороги качались упрямые кустики вереска и иглицы, чуть дальше росла ежевика. Крестьяне следили за тем, как она разрастается, местами вырубали, местами наоборот, позволяли распространиться или гуще пустить ростки. Ежевика обозначала границы овечьих пастбищ, а осенью давала обильный урожай – всё это сержант мне подробно объяснил.