Потом пустоши закончились, начались леса, и охрана графа насторожилась, цыкала на меня, если я позволял своему коню забрать вперёд и приближался к ним. Маги продолжали нервничать без остановки, но вокруг было спокойно, разве только торговцы попадались по пути да местные обыватели со своими телегами – эти боялись встречных даже больше, чем графского отряда. Крестьяне не могли быть ничем полезны, а вот купцы с охотой делились новостями. Да, война приближается. Они спешат объехать все ярмарки, какие успеют, и убраться с пути смертоносной стихии. Только боги знают, когда у них снова появится возможность торговать с жителями этих земель.
Торопились все – ведь и крестьянам предстояло остаться без стабильного притока привозных товаров. Иголки, соль, краски, специи, лекарства… Да мало ли что! И если без красок и специй прожить было можно, то без соли, игл и тем более медицинских снадобий – уже вряд ли. Поэтому злились и спешили все. Сочувствие было мне едва знакомо, ведь и меня по-настоящему никто не жалел, но тут я с состраданием подумал о тяготах, которые ожидают всех этих людей в самом ближайшем будущем. Одним только дефицитом привозных товаров дело не ограничится.
А потом почва под копытами коней снова стала каменистой, дороги начали подъём, и можно было догадаться, что цель нашего путешествия близка. Предгорья здесь густо заросли лесом, отличным лесом, который годился и на мебель, и на дома, и даже на строительство кораблей – жаль до моря слишком далеко. Дорога вильнула между двух гор, сошедшихся очень близко, и вот, отряд его светлости уже в Отардате.
До темноты мы успели обогнуть гору, так что глазам нашим предстал в остатках закатного зарева мощный замок, удобно расположенный между хребтами. Он надёжно закрывал проход, при желании гарнизон мог встать стеной на пути любого отряда, попытавшегося вторгнуться в графство. Я с большим уважением разглядывал тёмно-серые стены в пятнах мха, солидные ворота, надвратные башни и галереи. Хорошо. Очень хорошо. Если здесь действуют магические огневые заслоны, и если гарнизон многочислен и обучен, взять такую твердыню будет очень и очень сложно.
Ворота распахнулись быстро, почти беззвучно, подвесной мост лёг на положенное место, и у въезда выстроились все сколько-нибудь значимые представители гарнизона: приветствовать своего господина. Часть этого внимания досталось и нам, сопровождающим. Спешившись во внутреннем дворе, я огляделся, пытаясь представить, как стал бы защищать это место. Но, судя по тому, что говорят вокруг, это – не Венцения, предназначенная стать новым местом моей службы.
– Всех накормить, – гулко распорядился граф. – Пусть чародеи постараются показать своё искусство и наладят освещение замка… Так, что-то ещё… Да. Э-э… Арит! – Я поспешил подойти, поклонился. – Утром отправишься к месту службы, во вверенную крепость. Тебя сопроводит десяток моих бойцов, этого будет достаточно. Понял?
– Да, господин.
– Ну, давайте, накрывайте столы. Я устал.
– Всё готово, господин!
Меня никто не пригласил за общий стол в парадную залу, и я бы этому рад. Охотно спустился в кухню, где накрыли для прислуги и солдат, и уселся с краю стола. Кухня показалась мне огромной, а густой пар, напоенный запахом кушаний, вкупе с дымом, казалось, лишь увеличивали масштабы этих помещений, соединённых воедино короткими проходами и арками. Их наполняли не только мгла и запахи, но ещё гул перебранок, обсуждений, понукающих окриков, даже оглашаемых рецептов. На стол прислуге подали три огромных пирога с требухой, много лепёшек, масло и сельдь, солдатам – кашу, хлеб, сыр, похлёбку с бараниной, бобами и зеленью, обрезки мяса похуже, которые не стоили того, чтоб попасть к высочайшему столу, и остатки на костях. Местами вполне достойные.
И, конечно, остатки от трапезы тех, кто был приглашён к столу графа. После того как в парадном зале угощением обносили всех ужинающих, от самых важных до самых незначительных, окончательно отвергнутое попадало обратно в кухню, и снова начинался его путь вдоль стола, естественно, от тех, кто повыше статусом и так далее. Первыми угощались сержанты и солдаты, а младшим помощникам поваров и подсобным рабочим уже не оставалось почти ничего. Они и к пирогу с требухой подходили в последнюю очередь.