Ну и правильно. Кому, в самом деле, интересно моё прошлое.
Чуть позже, когда, полазав по башням и бастионам, я решал, с чего начинать их ремонт, и прикидывал, во что оно встанет, даже если таскать камни и мешать раствор будут солдаты и крестьяне, бесплатно, Эберхарт отозвал меня в сторону. Он сообщил, что сборы с купцов, торгующих на ярмарках в ближайших деревнях, сперва поступают в замок и аккумулируются здесь перед отправкой в графскую казну. Их, в принципе, можно позаимствовать, а всего вернее – взять последние сборы натурой: продуктами, металлом, даже тканью, которая пригодится на перевязки и запасные рубахи для солдат. Если война будет точно, она это наверняка спишет, потому что после неё очень трудно будет определить, сколько же было купцов и сколько они заплатили. И, главное – кто вообще станет этим заниматься, после войны-то?
Правда, если её не случится, или господин позднее решит всё же докопаться до сути, меня, скорее всего, за такой поступок повесят.
Готов ли я рискнуть?
Да, я был готов. Что мне терять? Жизнь? Дело привычное. Однажды уже прикоснувшись к небытию и многажды возвращаясь к воспоминаниям о нём впоследствии, я привык относиться к смерти с примерным спокойствием. Пусть будет то, что будет. Воинская карьера, которую я пытаюсь делать, всегда сопряжена с риском. Ты не можешь гарантировать себе успех, не существует какого-то определённого, заранее известного действия, которое если совершил – то всё, победа в кармане. Сам старший бог, Великий Титан и то, наверное, не в состоянии гарантировать безусловный успех даже сильнейшей армии мира.
Значит, я просто буду делать то, что должен. А что именно от меня требуется? Обеспечить боеспособность гарнизона на случай штурма и осады, а потом удержать крепость. Этим всем я и намереваюсь заниматься.
Работа закипела. Роптали ли солдаты и крестьяне, привлечённые к делу, я не знал, потому что мне было безразлично. Последних я торопил, потому что близился срок сбора урожая, и их нужно было освободить к этому моменту, чтоб зерно и овощи были сняты с полей как можно быстрее. Если урожай будет убран до того, как сюда придёт враг, то мы окажемся при максимуме припасов, а врагу придётся хвойку глодать. Кстати говоря, хорошо бы не только собрать дары природы и тяжкого труда, но и как-то укрыть их от возможных загребущих лап.
Поразмыслив, я приказал объявить, что новый урожай и семенное зерно будут храниться в замке, а крестьянские хозяйства оставят себе ровно столько, сколько необходимо на прокорм. Мы сами отделим то количество, которое необходимо на оплату податей с каждого, весной выдадим сохранённое в лучшем виде зерно, а если остаток урожая крестьянин надумает продать, то пусть является в замок с купцом, с которым собирается ударить по рукам, и его добро будет ему тут же представлено.
Мой помощник с сомнением жевал губами и предсказывал деревенский бунт, солдаты, вынужденные срочно оборудовать сухие амбары, роптали громче, чем раньше. Но мне и теперь было наплевать. Возмутиться мне в лицо или отказаться работать солдаты не посмеют, а за спиной пусть болтают что хотят. Ничто не заставит меня нравиться поголовно всем подчинённым, так что и пытаться не буду. Достаточно того, что я несу за всё ответственность и готов работать наравне с ними, пусть ценят.
Конечно, а как иначе! Любые руки были на счету, поэтому я тоже часто снимал куртку и принимался таскать, подавать, держать, копать. Объяснял сельчанам, что и после сдачи зерна в замок им придётся приходить сюда по очереди, помогать перетаскивать и ворочать мешки, чтоб драгоценный хлеб не залёживался, не портился – и так косвенно контролировать сохранность своего добра. Эта новость на удивление крестьян успокоила. Впрочем, они и раньше возмущались намного меньше, чем предсказывал Эберхарт. Видимо, действительно привыкли, что их господин может выкинуть любую штуку, и ему придётся повиноваться. Только попробуй, откажись поддержать графские начинания!..
Разумеется, мы не только строили и свозили в замок продовольствие, но помимо того занимались и воинской подготовкой – да так, что сходило восемь потов. Тренировки я посещал обязательно. Спарринг, спарринг, схватка группа на группу – а как ещё мне было убедиться, что я действительно умею и то, и это, что с достоинством выйду из настоящего сражения?! В первый же день согласился при всём честном народе вступить в поединок с самым лучшим, по общему мнению, бойцом замка и даже был им бит: в рукопашном бою здоровяк действительно очень хорош, уважают его за дело.