Потом я не то чтобы сознанием, но подкоркой, рефлексами и зарождающимся воображением угадал закономерность его ухваток, и дальше дело пошло без затруднений, строго в мою пользу. Лучший боец замка оказался зашорен раз и навсегда заученными приёмами, изменить в себе что бы то ни было не мог, а моё тело было готово свободно импровизировать.
Примерно к концу недели я разобрался со всеми стоящими бойцами Венцении, как врукопашную, так и на оружии. Сперва сам удивлялся, как так получается, и почему это происходит, и откуда что берётся. Потом привык. Принял за должное, как всё в своей жизни. Обычно в схватке я просто не успевал оценить своё искусство, ведь моё тело действовало самостоятельно, причём с вызывающей изумление быстротой, и лишь постфактум удавалось вспомнить, что поединок был, шёл он вот так и так, и противник повержен. Проскальзывали, конечно, и неудачные ухватки, и промахи случались, но умение, хранящееся где-то глубоко-глубоко, и сохранившие выучку мышцы помогали их своевременно исправлять.
Поэтому учебные поединки заканчивались для меня однообразно, благополучно. После тренировок я вместе с солдатами шёл обедать, брал похлёбку и кашу из одного с ними котла, садился за один из их столов, слушал их разговоры, отвечал на вопросы (если возникало такое желание) и очень скоро обратил внимание, что большинство моих людей реагируют на меня с приязнью. Разумеется, они и раньше повиновались приказам, потому что в этом и заключается суть воинской службы, но повиноваться можно по-разному. Поскольку я работал, тренировался и даже ел с ними, у подчинённых было много возможностей обозначать своё отношение ко мне помимо устава, и многие это делали. В целом – показывали благожелательность.
А я, хоть и держался бесстрастно, всё замечал. И мне было приятно, что солдаты постепенно переставали видеть во мне своего первейшего врага. Были даже те, кто явно одобрял мои действия, демонстрировал особое уважение. Трудно было противиться соблазну сделать их сержантами и облегчить себе задачу управления. Так что я предпочёл ему поддаться, тем более, что сменить пришлось почти половину сержантов. По разным причинам. А выбранные мной справлялись с поставленными задачами – чего ж ещё! Значит, я оказался прав.
Новости в Венцению доходили лениво, к тому же их следовало просеивать через частое сито здравого смысла. Понятно, что сплетни чаще всего приносили торговцы, а эти всегда старались держаться подальше от опасных мест и повторяли с чужих уст, часто многочисленных и лживых. Вести о том, что Ангр был завоёван Пирой быстрее, чем разграблен, а тамошнее население вырезано почти полностью, и что Город Гроз пылал четверо суток, да так и сгинул с лица земли, вызвали у меня серьёзные сомнения. Также я отнёсся скептически к известию, что армии Пиры внезапно атаковали и взяли пограничную крепость Отардата. Ту самую, которую я увидел первой, Чёрную Шийю.
В смысле – войска какой-то Пиры? С налёта взяли ту самую крепость? Ну-ну, рассказывайте. Я покачал головой и отправился смотреть, как крестьяне загружают в новенькие амбары последние мешки. Ерунда там или не ерунда, а дело надо доделать.
С большим запозданием до нас добралась грамота, подписанная графом и адресованная мне, с приказом держать Венцению в порядке и исполнять свой долг, как предписывается. Также было упомянуто, что армия Отардата выступает на помощь Ильтузеру и Ангру против орд Дикого моста, поддерживаемых Пирой и другими союзниками.
– Любопытно, – сказал я.
– Угу. – Эберхарт поспешно стелил на столе составную карту, нарисованную на коже.
– Так Ильтузеру или Ангру граф собирается помогать? Ведь между ними – Пира. Нельзя же отправить армию сразу в два места.
– Ангр – малозначительное баронство, только и преимуществ у него, что прижался спиной к горам, и там проще строить оборону. Но замки там средненькие.
– И где они?
– Вот тут и тут. Спор Ангра и Пиры за Город Гроз – старая распря. Может быть, Дикий мост к нынешнему спору и не имеет отношения, хотя барон Пиры – их последователь, верно. И ему, как и всем подобным, мало того, что у него есть. Если Ильтузеру придётся тяжело, он, конечно, поспешит присоединиться к победителю. Захочет оторвать свой кусок.
– Если, говоришь, барон Пиры поддерживает истинников, у него в любом случае не будет выбора. За нарушение союзных обязательств Дикий мост его по голове не погладит.