– Много ль толку, и ещё корми их.
– Сами покормятся! И нас накормят. А кроме того… – Тут бурное обсуждение резко прервалось, потому что бойцы увидели меня и сразу поскучнели. Вытянулись.
– Работайте, – коротко приказал я и отправился дальше.
В замке, в целом, был полный порядок. Но его следовало постоянно, безотрывно, уверенно придерживать бдительным взглядом, как натягиванием вожжей смиряют разгорячённого коня. Мне приходилось контролировать каждое мгновение жизни этого титанического, составного организма, но и ответный контроль ощущался тоже. Чувствовалось, как стремительно и крепко затягивает меня череда обыденных, рутинных событий, и как, постоянно что-то делая, я, кажется, ничего не успеваю сделать.
Но при этом закрома замка уже ломились от припасов, самые хлипкие укрепления были заменены новыми, а там, где стена пострадала от допотопного штурма и с тех пор латалась кое-как, или не латалась вовсе, гордо лежат пятна свежей кладки. К счастью, в ближайших деревнях имелись мастера-каменщики, они согласились поработать в зачёт годовой подати, и постарались всё сделать быстро. За такое решение мне тоже может крепко прилететь по ушам. С другой стороны: я уже и без того столько накосячил, что терять мне нечего. Если граф озлится – буду болтаться высоко и долго, а если решит простить, так всё скопом.
Пора было признавать, что я сделал всё возможное. Работы последнее время было столько, что ни разу за всё время не получалось просто подняться на стену или башню, полюбоваться окрестностями (а ведь было чем любоваться!), выпить кружечку дневного эля. Всегда находилось какое-то первоочередное дело, и надо было бежать, решать его, вмешиваться и участвовать. Пожалуй, хватит с меня, пора перевести дух.
Успокоившись, решил, что в кои-то веки дела, даже самые важные, могут подождать, а я имею право на отдых. Например, схожу с помощником в сельский кабак – он меня давно туда зазывает. Почему бы нет! Опять же, выпивка с солдатами может меня с ними сблизить, а их – примирить с наличием начальства сомнительного происхождения. Лишний раз покажу, что не так уж от них отличаюсь.
Кабак был велик и солиден – сразу видно, строили с расчётом на замковый гарнизон и купцов, которые приезжали сюда выяснять сумму сбора и спорить из-за неё. Понятное дело, жители посёлка и окрестных ферм тоже им пользовались, так что тёплая, прямо-таки разгорячённая компания собиралась здесь почти каждый вечер и в связи с каждым праздником.
Кормили и поили хорошо: хозяин заведения держал много свиней, овец, трёх коров, так что в мясе, сырах и масле недостатка не испытывал. Пироги, которые пекла его супруга, считались лучшими в округе (и никто не задавался вопросом, так ли это на самом деле), а хлеб получатся особенно пышным, с великолепной хрустящей корочкой. Но что самое главное – здесь ставили отличный эль, в меру горьковатый, в меру ароматный, в меру хмельной.
Я появился здесь впервые, но на меня отреагировали вполне дружелюбно, чуть ли не как на завсегдатая: освободили место за столом, посоветовали к элю маринованные колбаски. Часть же присутствующих меня просто проигнорировала, потому что уже успела пропустить по кружке-другой, а в кабаке строгие правила субординации действовали исключительно до тех пор, пока не пустел первый бочонок. А иногда вообще не действовали.
Что ж, я с таким положением дел полностью согласен. Можно хоть спокойно присмотреться, как у местных мужчин принято отдыхать. Может, и мне понравится.
Выпил кружку, позволил налить себе ещё. Домашний эль слабо пенился, пах мёдом и какой-то пряной травкой, казался слишком лёгким, чтоб им напиться, поэтому шёл буквально кружка за кружкой. Хозяин заведения лично приволок на тот стол, за которым я устроился, большой пирог с мясными обрезками и требухой, и, уже поставив его на столешницу, грозно вопросил:
– Мужики интересуются: что за новое правило такое: в замок весь урожай сдавать? Никогда такого не было.
В тесной тёмной зальце постоялого двора в один миг стало заметно тише, слышно было, как потрескивают в огне поленца. Ответом заинтересовались все. Даже те из солдат, кто был родом из других краёв, местным жителям не сопереживал, и кого по каким-либо причинам миновала обязанность таскать мешки, примолкли, повернули головы: то ли за компанию, то ли в надежде новость ухватить.