Надо побеспокоиться о пополнении багажа знаний. Книги и работы, увезённые из Академии, я уже проштудировал, остатки трактата о военном деле, валявшиеся в графских покоях, где господин, кажется, не бывал уже лет двадцать и где обычно селили высокопоставленных гостей и проверяющих, изучил. Что ещё можно сделать? Ну, скажем, Эберхарта порасспрашивать. Других опытных служак – тоже.
Правда, расспросив их, убедился, что мне мало толку от их опыта и навыков. Они отлично знали, как поднять солдат в атаку, как заставить слушаться лентяя, наглеца или того, кого природа откровенно и заметно обделила разумом, как рассчитать количество нужного снаряжения и как вынудить из каптенармуса больше, чем положено – про запас. Разбирались, что можно сделать с осадной башней, а что – с лестницами, и с какой частотой разумнее всего опрокидывать на врага чаны с кипящей смолой.
Полезные знания, без сомнений. Но какая мне от них польза? Мне бы чего-нибудь посерьёзнее.
Последующие дни я жил в ощущении, будто должен постоянно что-то предпринимать. Беспокойство не давало мне спокойно вздохнуть. Но вот уступил себе, спешно выгнал бойцов на заготовку припасов – и как-то полегчало. Заставил их тренироваться в два раза дольше – напряжение слегка отпустило. Вынудил срочно перекладывать мешки с сушёным мясом и бочки с солёным, чтоб очистить проходы – и, вроде, вполне успокоился. До следующего дня.
Но, может, я зря тут народ гоняю? Если поразмыслить, правильнее было бы дать солдатам отдохнуть и выспаться в предвидении нападения, чтоб сил набрались. Разве не так?
– Не так, – обстоятельно обдумав вопрос, ответил Эберхарт. – Всё правильно. Если сейчас они станут бить баклуши, то начнётся разброд, слухи, пугалки, в общем, беспорядок. А так они работают, устают – и бояться им некогда. Вот так.
– Ясно. Пусть проверят стрелы и дротики. И ещё пусть привезут кормовой репы – для замковых коров. Но пока пусть её хранят, не трогают. Репа будет на случай осады, чтоб можно было подольше не резать коров.
– Правильно рассуждаешь, командир. Молоко и масло необходимы кое для каких мазей от трудно заживающих ран. Молчу уж про кормёжку тяжело выздоравливающих. Нужна будет хотя бы одна дойная корова на замок.
– Вот и хорошо. Действуй.
Я со дня на день ждал, что до Венцении доберётся известие о том, как графские войска накрепко встали в оборону, и армия истинников остановлена, однако по инерции готовил область к появлению врага. Даже посоветовал крестьянам для уверенности уже теперь вывезти часть их личных припасов в глубину засеки. Опять пошли разговоры, что кто-то хочет наложить лапу на зерно и овощи, сорвать лишнюю денежку с и так разорённых сельчан, но припасы повезли. И даже сорганизовали на выделенном пятачке леса вполне пристойные землянки.
А потом в посёлке появились беженцы, они в панике сообщили, что Аэдант пал, Отарда осаждена, и враг движется по направлению к Пепельной Шийе, а значит, и к Венцении. Впрочем, может быть, Венцению как раз предпочтут обойти стороной.
– Такая вероятность есть. – Эберхарта трясло так сильно, что он даже отказался от кружки с элем. Хорошо хотя бы, что при посторонних помощник держался и лишь наедине со мной давал себе волю открыто бояться. – Поговаривают, что Дикому мосту в действительности нужен не Отардат, а Оданес. И это логично. Конечно, старый герцог объявил о гибели своего наследника, а потом скончался, оставив наследницей девчонку, и формально Оданес, считай, ушёл у истинников буквально из рук. А они-то уже рассчитывали, что подчинили его себе. Вот ведь что на деле…
– Что?
– Ты ничего не слышал об этом? Сын и наследник покойного герцога был ярым последователем Культа, успел занять очень и очень высокое положение среди вельмож Дикого моста и откровенно заявлял, что после смерти отца сразу же передаст истинникам Оданес. Последователи и наставники Культа уже открыто появлялись в Оданесе, расхаживали по улицам, смущали народ своими проповедями, потому что герцог был уже стар, слаб, а положение наследника даёт много прав. К тому моменту младший Геревард уже успел прославиться на полях сражений, многим он внушал страх или даже восхищение и широко этим пользовался. Само собой, начался разброд и настоящая паника, Оданес оказался в шаге от страшной гражданской войны. По слухам, отцу пришлось расправиться с собственным сыном. Но многие говорят, что он не рискнул нарушить закон так прямолинейно и просто заточил сына в темнице. Старика Рунмора уже не спросишь – после этого он прожил всего-то с месяц. Вот почему у Оданеса теперь есть только герцогиня. Старику-герцогу в результате наследовала его дочь, последнее его дитя, оставшееся в живых, леди Нельверга.