Может быть, поэтому, когда вражеские армии замаячили уже совсем рядом, обошлось без паники. Как-то довольно спокойно крестьяне собрали скарб, скот и семьи и вместе со всем этим ушли в засеку или в горы – кто куда. Округа практически опустела: мало кому было интересно выяснять на собственном опыте, как именно истинники обходятся с населением захваченных областей. Вдруг действительно вырезают всех подчистую.
– Запугивают, гады, – сказал Вулфер. – И таким образом очищают земли для своих. Получится, что когда местные надумают вернуться, их земли будут заняты, и прежние владельцы вынужденно пойдут батраками к новым.
– Думаешь?
– Да уверен. Все эти слухи про детей на пиках и вспоротые животы – откуда они? Те, кто мог это видеть, по идее, должен был и сам погибнуть. Ну, один или два свидетеля могли перепрятаться в лопухах, но уж больно быстро страшная новостишка побежала от деревни к деревне.
– Кстати – а что ты вообще знаешь о том, как действуют истинники?
– Мало. Я знаю, что они всегда стремятся брать область и изнутри, и снаружи. И с точки зрения стратегии это правильно. Если идея завоёвывает умы, то её носителям как-то меньше сопротивляются. Так было в Урите, потом в западном Ильтузере, так было в Пире и на архипелаге Воль.
– Но ты же только что сказал, что это истинники запугивают отардатских крестьян, чтоб те бойчей разбегались.
– Ну да, тут они используют другую тактику. В Отардате слишком мало последователей Культа. Хотя встречаются и в любой момент могут ударить в спину – сдача Чёрной Шийи и Аэданта тому доказательство. Сочувствующие истинникам могут найтись и здесь. Кто поручится, что в Венцении их нет?
– Никто, – подошёл Тио. – Но едва истинник откроет рот, я его сразу узнаю.
– Это как? – Вулфер нахмурился.
– Да по разным словечкам. Как можно божьего служителя отличить от старого кабатчика, так и истинники сразу заметны. Они много болтают о том, что всё в руках человека, и если кому не повезло, так он сам виноват, и жалеть его не нужно.
– Многие такое болтают. Чисто от жадности. Боятся, что им предложат помочь пострадавшему.
– Некоторые порицают бедолаг и тогда, когда у них ничего не просят.
– Что ж… Жадность бывает на деньги, а бывает – на поступки, на чувства.
– Жадность, знаешь ли, свойственна большинству людей. Есть, конечно, те, кто откровенно, прямолинейно жаден и равнодушен ко всем, кроме себя или своих близких, но большинству-то вроде как стыдно, неловко считаться жадным. Поэтом ищется оправдание. Точно так же, как и стяжательству, и властолюбию, и честолюбию, которые общество порицает – тоже. Истинники дают людям возможность красиво обосновать свои слабости, и так слабость превращается в достоинство, а потом и в правило жизни. Внешне-то всё очень красиво выглядит. А по сути…
– Продолжай, – попросил я, заинтригованный. Может быть, из этих отвлечённых рассуждений удастся вытянуть что-нибудь полезное, рациональное?
– Да нечего продолжать, командир! Понятно, что большинство людей – подлые уроды, которым лишь бы своя выгода, а остальное гори огнём. Но если правила жизни принуждают их помнить о благе ближнего, то в обществе таких людей ещё можно жить. А вот если правила сменить и разрешить всем вести себя как понравится, то получится помойная яма, а не мир. И причём из него ж не выплывешь! Только и остаётся, что тонуть.
– Хороших людей всё равно больше! – разочарованно прогудел Вулфер.
– Ага, только к большинству этих хороших людей спиной не поворачивайся. Вот-вот нож между лопаток воткнут.
– Господа, мы тут с вами не ради философствований собрались, – напомнил я с лёгким раздражением.
– Это ж он утверждал, что истинника по глазам видно!
– Не по глазам. По речи.
– Большая ль разница!
– Огромная.
– Значит, они стремятся завоевать сердца части населения, а если не могут обеспечить себе успех таким образом, то запугивают, – резюмировал я. – Что ещё?
– Да всё, что могут, то и делают. И иной раз неплохо получается. С архипелагом Воль вообще сначала договаривались о свободной торговле. Потом под предлогом охраны ценного груза ввели в порт крупный отряд, и ещё взбудоражили портовую голытьбу, мол, народ хочет власти истинников. И как-то обошлись, справились. На двух больших островах у них такая штука прошла безупречно. Только на третьем не прокатило.