– Аэдант брали так же?
– Аэдант не мы!
– Так взятие Шийи было поручено только армии Пиры? – уточнил Эберхарт.
– Нет-нет, по большей части этим занимались бойцы Дикого моста. Нас там было совсем мало!
– Не отмазывайся, – буркнул Тио, покосившись на меня, как бы испрашивая разрешение на вмешательство в беседу.
Но я смотрел только на пленника.
– Мы там были, конечно, – подтвердил тот. – Но мы просто выполняли то, что нам прикажут. Мы ведь должны повиноваться барону, своему господину. С солдат-то какой спрос?
– Если у нас возникнет желание тебя за что-то повесить, то именно за беспрерывные отговорки и оправдания, – мягко сказал я.
– Готов отвечать на вопросы. Не будет отговорок. Обещаю.
– Где сейчас находятся основные силы адептов Дикого моста?
– Да я не зна… Ну, кто-то из них задержался возле Аэданта, а большая часть пошла на столицу графства. Как только подойдёт подкрепление, видимо, двинутся дальше, до самой восточной границы.
– То есть, подкрепление ещё не подошло. – Я внимательно посмотрел на Эберхарта.
– Откуда ж мне знать! – воскликнул пленник. – Может, уже и подошло. Я не знаю, откуда его собирались приводить. Если из Ильтузера, то могло уже и подоспеть. А если из самого Дикого Моста или из Данара, то нет.
– Понятно. А что ты можешь рассказать о взятии Аэданта? Какова причина такого его быстрого падения? Предательство или ошибки командования? В чём дело?
Пленник был суетлив и по видимости разговорчив, хотя в действительности ничего важного он не рассказал. То ли подкуп сыграл роль, то ли убеждения коменданта крепости, готового стать последователем Культа Истины, то ли что-то ещё… Возможно, он на самом деле не знал, что там произошло. Когда я устремлял на него внимательный взгляд и внутренне расслаблялся, парень бледнел, терялся, начинал запинаться и говорить больше по делу. Не знаю, почему так получалось. Но у меня мелькнула мысль, что если судьба указывает мне на ещё одно прежнее умение, сохранившееся в недрах натуры, недоступных прямому восприятию, то нужно этим пользоваться. Нужно пользоваться всем-всем, что досталось мне в наследство от таинственной прежней жизни.
– Что скажешь? – спросил я у Эберхарта, когда пленника увели.
– Обычное дело. Зачем на нас тратить какое-то особое внимание? Мы – в стороне, серьёзного значения не имеем, серьёзной угрозы не представляем. В первую очередь противник должен взять Отарду… Раз Аэдант уже взят, то остаются Отарда, Приул и Пепельная Шийя. Венцения менее важна.
– Ладно. Посмотрим. Отправь десяток наших бойцов, чтоб посмотрели, что творится в деревнях, и расспросили тамошний народ.
– Наших? Отправить отсюда?
– Да, откуда же ещё.
– Но замок же в осаде!
Я помолчал, вопросительно приподнял бровь.
– И? Как маленький вражеский отряд, стоящий в лагере в стороне от обычных наших троп, может помешать нашим бойцам добраться до деревни, всё там разведать и вернуться обратно?
– Н-но… Но ведь враг может подстеречь твоих солдат где-нибудь там и всех вырезать. Или взять в плен и вызнать что-нибудь важное.
– Рискованный шаг, согласен, но война есть смертельный риск. А нам нужна информация. Скажи им, пусть будут осторожны и осмотрительны. И отправь графского вестника обратно в Отарду, пока есть такая возможность. С моим почтением господину и подробным рассказом о том, что здесь происходит. С уверениями, что я буду держать Венцению, пока смогу.
– Но что наши будут делать в деревне, если туда придут враги?
– Пусть смотрят по ситуации. Отправь с ними самого инициативного сержанта. Да вот хоть Тио.
– Тио?
– Он сообразит, как поступить.
– Ты принимаешь странные решения, командир.
– Я принимаю те решения, которые представляются мне разумными. Объясни, почему так поступить нельзя, возможно, я послушаюсь.
– Неосмысленный риск… Сам подумай: они ж солдаты! Они тут же завалятся в кабак, вот чем всё закончится!