– Видимо, трудно, раз война продолжается.
– Но он ведь мог бы прийти сюда со своей дружиной да и выкинуть врагов прочь. Дело простое. Много ли их тут! Долго ли дружину привести…
– И таких деревень, скажем, две сотни. Три сотни.
– Так и знала, что ему просто нет до нас дела. А должно быть! – И забормотала. – Вот придут истинники и всех нас превратят в своих рабов, заставят трудиться на себя без отдыха и срока, а награда – кус хлеба какой-нибудь, и дай боги, если он будет…
Я отвернулся от неё и уснул.
Через день отправленный на патрулирование отряд пригнал маленькое стадо овец, отбитое у вражеских фуражиров. Спустя пару дней, вернувшись, солдаты повинились, что да, заглянули в кабак и там напоролись на чужой отряд примерно такой же численности. Закончилось всё банальным скучным мордобоем без особых потерь с их стороны – так, одна сломанная челюсть, свёрнутая скула, пара треснувших рёбер. Самому пострадавшему предстояло примерно месяцок питаться одной жидкой кашей – ерунда по сравнению с выплеснувшимися на стенку мозгами вражеского бойца. Так тому баклану и надо, нечего было нарываться.
– Кто победил? – только и поинтересовался я.
Солдаты неуверенно переглянулись.
– Мы, конечно, – поспешил Тио. – А как иначе?
– Ну и ладно. Вы знаете, чем рискуете. – Я удивился тому, что мои губы сами выговорили эту фразу, почти без сознательного усилия. Сами собой.
Примерно на этом этапе (а может быть, та сторона серьёзно обиделась за мордобой в кабаке) противник забеспокоился. В виду замка стали появляться отряды, маячившие осторожно, но решительно. Они определённо хотели держать под контролем все дороги и тропы, а в идеале ещё вызвать нас на прямое противодействие. Я не позволил своим ребятам спровоцироваться, а на жалкие попытки взять нас в кольцо просто наплевал. Слишком уж наивная была идея – блокировать замок двумя или тремя сотнями человек.
Мои люди всё так же навещали окрестные деревни, нападали на вражеских фуражиров, охотились и ловили рыбу, возили дрова и сено. Тио придумал схему, которая вызвала у Эберхарта вспышку ярости, а меня восхитила – в борьбе против ищущих пропитание чужаков объединиться с местными крестьянами. Облавы или жаркие встречи устраивали вместе, отбитое делили пополам или почти пополам, и крестьяне успокаивали себя соображениями, что в случае чего вопросы у врага, конечно, возникнут только к солдатам графа, а к ним – нет. Да и какие тут могут быть вопросы! Война же. Всё всем понятно.
После одного подобного рейда бойцы Тио приволокли ещё одного пленника, который рассказал, что сражения у Отарды идут одно за другим, и скоро у осаждённого графа закончатся солдаты. А где ему брать пополнение?!
– Ему следовало бы сидеть за стенами крепости и не поддаваться на провокации, – сказал Вулфер. – Пусть бы истинники разбивали себе лбы о стену. Пусть бы они тратили людей.
– Мы не знаем, что там в действительности происходит, – парировал Эберхарт. – Разве можно судить отсюда? Может, у господина нет выбора.
Я отмахнулся от них и продолжил допрос.
– А что Приул? Осаждён? А что Пепельная Шийя?
– Её блокировали армии Оданеса, – поспешно открестился пленник с выражением лица: «Это не я! Это они»!
– Исполнили всё-таки угрозу, – снова вклинился мой помощник. – Разумный шаг со стороны Оданеса, согласись! Герцогиня-то, похоже, следует советам своего архета. Смотри, в конце концов окажется, что она уже давно втайне вышла за него замуж, и вот вам пожалуйста.
– Считаешь, без бракосочетания герцогиня не способна прислушиваться к главному военному чину своей армии? Одному из своих приближённых?
– Ты же знаешь женщин!.. То есть, не знаешь, я помню. Но всё же. Они именно такие! Если кого и готовы слушать, то отцов, потому что не знают, как от этого отвертеться, и любовников, потому что преданы им всей душой. Чтоб внимательно слушать советы кого-то безразличного, нужен ум, знаешь ли…
Я брезгливо сморщился, показывая, что разговор пошёл по стороннему пути, а меня это не устраивает, и Эберхарт беспрекословно вернулся к допросу пленника, как и остальные мои сержанты. Этот пленник знал чуть больше, чем предыдущий – вернее, не столько знал, сколько догадывался. Судя по его словам, дела у графа шли хуже некуда, его поражение – лишь вопрос времени, и лучше б нам было сдать Венцению и убраться куда-нибудь отсюда.