Верить его словам? Ага, счас.
– Отведите его к предыдущему. Где он там содержится. Пусть сидят вместе.
– М-м, – замялся Вулфер. – Мои парни предыдущего пленника гоняют хлев и дворики чистить, золу выгребать – мало ли дел по хозяйству…
– И этого гоняйте. Разрешаю. – Я подождал, пока уведут. – Врёт. А где именно врёт, не разобрать.
– Да так обычно и бывает. Хорошо бы взять другого, серьёзно расспросить их по отдельности. Сличить рассказы.
– Хорошо бы. Тио, попробуй.
– Будет сделано, командир.
– И ты тоже попробуй, – сказал я Элфе, ещё одному энергичному сержанту из числа тех, с кем у меня установился хороший контакт. Он тоже время от времени блистал выдумкой, как Тио, хотя и был явно менее уравновешен и осторожен, чем коллега.
– Будет сделано.
Но с пленниками перестало везти. Бывало, что мои отряды, едва выйдя за ворота, возвращались обратно: дорога перекрыта, искать обходной путь в такой ситуации слишком рискованно. Элфа один раз попробовал прорваться, ввязался в бой, и мне пришлось выводить полусотню, чтоб выручить хоть кого-нибудь из его ребят. В результате пришлось хоронить четверых убитых, отдавать лекарю на попечение троих раненых – в общем, терпимо. Но лучше без этого.
Короче, в целом обстановка оставалась равновесной, потери – скромными, и Эберхарт с каждым днём выглядел всё спокойнее и веселее. Его весёлость временами даже казалась вызывающей. «Дотянуть бы до морозов, – объяснял он. – По снегу никто не воюет. Так бы перезимовали спокойно, а весною всякое может случиться. Весною, может быть, и истинникам станет не до нас». Я засомневался, ведь по логике, если военные действия остановятся на зиму под стенами Венцении, потому что так обычно делается, то они остановятся и в Отарде, и в Приуле, и тогда ждать каких-либо изменений к лучшему бесполезно, и весной начнём с того же, с чего начали. Разве что враг вообще уйдёт на зимовку прочь из Отардата. Кажется, мой помощник на что-то такое втайне рассчитывал.
Ну допустим, если опытный военный твёрдо верит во что-то, то, видимо, у него есть основания. Он должен знать толк в вопросе. Хотя мне его предположения и кажутся странными, но… Может быть, я просто не понимаю.
Да, пока поздняя осень проходила спокойно, и мы время от времени умудрялись разнообразить меню разного рода добычей: дичью, выловленной рыбой, отобранными у чужих фуражиров трофеями, даже угощениями из кабака дальней деревеньки. Тамошний хозяин благоразумно решил, что с Венценией ему ни в коем случае не стоит ссориться. Я подозревал, что с пришлецами он тоже дружит, однако внимание на этом не заострял. Будем жить мирно, это всем выгодно.
В один из дней небо старательно выбелило землю, и пальцы стали заметно мёрзнуть без рукавиц, а ребята, стоящие на страже на стене, принялись мухлевать и не всегда надевали шлемы, предпочитали шапки, капюшоны и худы. Сержанты ругали их за это вполне умеренно. И то сказать, если дозорного озаботятся снимать со стены, то отсутствие шлема мало чем поможет врагу. Зато когда на голове шапка, обзор получается лучше.
Лишившись листьев, но не успев ещё основательно закутаться в снег, лес перестал скрывать лагерь истинников, и наблюдатели рассмотрели, как к ним подошло подкрепление. В белёсой морозной дымке плохо были различимы нюансы и все перемещения отрядов, но врага явно стало больше. Мои солдаты трудились изо всех сил, заливая валы водой, злясь на страдающие плечи и спины, и изнемогали ещё и потому, что их работа была явно бесполезна. Понятно, что оттепели ещё будут, да и теперь мороз стоял не тот, чтоб всё вылитое на склон на нём же и осталось симпатичной скользкой коркой. Например, вода во рву пока плещется, до настоящих морозов далеко. Разумеется, нынешний лёд скоро стает, и процесс придётся многократно повторить.
Но хоть оно и так, однако работу следовало делать – вдруг противник решит атаковать прямо завтра, до оттепели, хотя почти никто в Венцении в это не верил! По той же причине бивуак всегда первым делом окружается насыпями или хотя бы увязанными ворохами колючего хвороста, даже если противника вблизи явно нет. Мало ли что может случиться.
– Если сейчас мы укатаем льдом весь вал, и с заморозками повезёт, они сюда до самой весны не сунутся, – повеселел Эберхарт. – Пусть там сидят в своём лагере. Греются.