Противник пока его предположений не обманывал, потихоньку шебуршился в стороне, вяленько постреливал в наших, и даже кое-кого из солдат мы лишились. Но в целом спокойствие затянулось почти до Протяжной ночи, до настоящих морозов. Когда они начались, я взял в привычку по ночам похаживать по замковым стенам, бодря часовых и сурово наказывая слишком долго греющихся. Солдаты стали бояться надолго уходить с поста, порядка появилось чуть больше – однако эффект сохранялся, только пока прогулки эти оставались постоянными, и вероятность попасться оценивалась дозорными как крайне высокая.
В конце концов, даже моя девица стала допытываться, чем это она не угодила, что я её игнорирую, по пять раз за ночь с постели срываюсь и возвращаюсь потом совсем заледеневший.
– Ещё не хватало женщинам отчёты давать, – развеселился я, хотя в действительности её забота была мне даже приятна. Как горячие блины, как чистая рубашка, как своевременно пришитый на место ремешок.
– Я ж о вас только и думаю! Чтоб вам было лучше!
– Зачем тебе это делать? Расслабься, да и живи себе спокойно.
– Так ведь заведено! Все понимающие бабы о своих мужчинах беспокоятся. Семейную жизнь по-разумному устраивают.
– Я ж всё равно на тебе не женюсь.
– Да мы ж разве рассчитываем. – Она сердито заворочалась. – Только чем же я так плоха в жёны? И стол будет хороший, и постель. Всё как надо.
– У меня есть невеста.
– Ещё и с приданым небось! – Я промолчал. – Вот так вот оно и бывает. Но если деньгами или подарками оделите, то всему рады будем.
– Вряд ли у меня для тебя найдутся деньги или подарки. Не в том я положении.
Она совсем не походила на ту женщину, образ которой я незаметно для себя домыслил и в который поверил. Эту крепкую простенькую курносую крестьянку можно было полюбить, как любят уют и покой чистой натопленной горницы, ароматы хлеба и щей, удовлетворение при виде полной кладовой и ухоженного огорода. А я хотел чувств, вроде тех, которые дарит бьющий в лицо до наслаждения сильный ароматный ветер или невыразимая красота земли, разглядываемой с края высокого плато. Я жаждал чуда и дрожания в пальцах струны самой жизни, а это всё очень и очень далеко от покоя и уюта.
Моя временная подруга – определённо не то, чего я в действительности желаю. Но и обижать девицу не входит в мои планы. Пусть спасётся от беды под моей рукой, она вполне заслуживает этого.
Более или менее спокойное время закончилось с приходом самого крепкого в этом году морозца. Эберхарт ещё не успел толком обрадоваться и решить, откуда мы начнём заново заливать вал, чтоб корка получилась по-настоящему мощной, и, главное, как это делать, если вода во рву замёрзла, и тут силы противника пришли в движение. Теперь они не просто помаячили вдалеке, но целеустремлённо полезли к замку. Дозорные и сержанты так изумились этому факту, что отдавать приказ выводить бойцов на вал мне пришлось лично.
Причём помощник ещё попытался со мной спорить.
– Да как же, как! – воспротивился он, правда, не при подчинённых, а чуть погодя. – Ты предлагаешь им в снегу драться? Да ведь лучники не смогут стрелять. Да, выпустят по паре стрел, и всё – пальцы окостенеют. И как тогда?
– Что ты предлагаешь? – огрызнулся я. – Вот так просто отдать первую линию укреплений? Зачем мы их строили тогда?
– Да они не поднимутся по льду!
– Конечно, поднимутся. Если мы не попытаемся им помешать. Это даже я понимаю.
– Да как же мешать-то?! По такому-то морозу нормальные военные действия просто невозможны…
– Как угодно можно мешать. Хоть стрелами и дротиками, хоть камнями и палками, хоть кулаками, или рожи пусть строят. Мне плевать. Хоть что-то сделать мы должны.
– Воду ставить кипятиться? – деловито вопросил Вулфер, заглядывая в кордегардию, где мы, спорщики, умышленно подзадержались.
– Зачем? Выливайте на нападающих холодную. Только берите не котлы, а бочки. Побольше воды за раз.
– Это ж не натаскаешься, – снова вмешался Эберхарт, но миролюбивее.
– Натаскаете. Прорубь сделайте во рву.
Я подумал о том, что у моих бойцов есть одно явное преимущество – я, начитавшийся всяких умных магических книжек. С вражеской стороны магическая поддержка вряд ли есть, иначе б уже пустили её в ход. Но и мне надо быть очень осторожным, ведь мои ресурсы крайне малы. То есть, следовало разумно соотнести свои возможности с имеющейся необходимостью.