Его отстаиваемую с фанатическим упорством громкую позицию, что истинники есть воплощённое зло и мерзость, сильно поколебала последняя новость, добравшаяся до нас из соседней деревни (прежде, чем вокруг замка окончательно замкнулось кольцо). Это был объявленный во всеуслышание добродушный призыв местным крестьянам вернуться из леса в свои дома. Мол, зима волею богов необычно холодная и снежная, чистое самоубийство в такие морозы ютиться в землянках, лучше вернуться и жить себе спокойной обычной жизнью. И, судя по всему, было немало тех, кто решил этим уговорам поддаться.
Смутные сомнения начали терзать меня уже некоторое время как. Во-первых, пирские знамёна в лагере врага остались, а ведь, по идее, солдаты этого баронства давно должны были уйти, потому что их господин уже не находился в союзе с истинниками, более того – был ими убит. Почему же пирцы остались в Отардате под командованием адептов Учения Истины вместо того, чтоб, например, отправиться домой: пахать землю или искать наследника своего господина, всё равно? Странно.
Во-вторых, в ветвях деревьев, подступающих к вражескому лагерю, стали появляться висельники. Висели они там подолгу, видимо, напоказ, и не нам, потому что мы как раз их видели плохо. В свете такого открытия воззвание к спрятавшимся по лесам крестьянам начинало беспокоить – мало ли, что в действительности задумали непрошеные гости.
Чужого народу при оружии и доспехах в округе прибавилось, вражеские солдаты настойчиво маячили за границей выстрела, вылазки стали рискованными, практически невозможными. Пока враг только собирался штурмовать нас, я занялся ревизией продуктов и припасов, в первую очередь военных. Со съестным всё обстояло отлично, почти ничего не испортилось, и вместе с прибранными под мою руку мужицкими хлебными излишками и податью в виде снеди, еды должно было хватить года на два, а то и на три, если экономить. Я решил, что стоит экономить уже сейчас, пока есть что экономить. Обжираться станем в мирное время.
Как с топливом, так и с боевым снаряжением дело обстояло чуть хуже, но тоже вполне терпимо. Что касается стрел, то, например, вражеские припасы вполне годились для наших луков, и мы, естественно, их подбирали. Сержантам настрого было велено беречь людей: вот этот ресурс был действительно самым ценным, и восполнить его нам до конца осады не сможет никто.
Тем временем осада плавно переходила в серию штурмов. Первые два раза враг попытался взять валы самым обычным образом, то есть пешком, постреливая и в лоб. Но по основному направлению, где нас уже пару раз пытались штурмануть, а мы отвечали вёдрами и бочками холодной воды навстречу карабкающимся, под ногами наросла мощная ледяная корка, которая покрывала и подъём, и подступы к нему. Фланги же были засыпаны глубоким снегом, и на нём каждый солдат выделялся, как пятно крови на простыне. Отстреливать их было легче лёгкого.
Группы своих лучников я всё-таки научился прикрывать согревающим защитным экраном, и мои бойцы получили отличную поддержку, которой не было у врага. Тот, конечно, пытался действовать в ответ, но стрелять снизу вверх заскорузлыми от мороза пальцами намного труднее, чем сверху, с заранее оборудованных позиций и из тепла. По сути, противник только пополнял наши колчаны.
Истинники пощупали и другие направления, но там их тоже ждала неудача. У нас всё было подготовлено, кое-где, в самых внешне привлекательных для штурма местах, мы даже нагромоздили искусственные препятствия, к тому же там хватало и естественных. Всё-таки вокруг тянулось предгорье. Штурмовали нас не особенно умело – чувствовалось, что продуманного плана нет, опыта подобных боевых операций маловато. Я искренне удивлялся – ведь эти люди взяли Чёрную Шийю за сутки, или даже меньше, захватили Аэдант. Как?! Впрочем, может быть, чудеса военного искусства демонстрировали другие армии. Но почему же эти, неопытные, так и не удосужились подготовиться? Хоть проинструктировали бы их, что ли.
Но, может быть, это всего лишь отвлекающий манёвр? Тогда в чём его смысл? Опять меня стискивают рамки собственного незнания, или я углядел первые признаки продуманной хитрости, позволяющей истинникам с налёта брать крепости, города и острова?
Пока было непонятно. Штурм шёл ни шатко, ни валко, и наш противник с каждым днём всё больше скучнел. Как-то не хотелось ему нас штурмовать по морозу, это чувствовалось, однако бросать своё занятие он не спешил. Почему? Что его гонит?