Лучники в большинстве своём старались целиться поточнее и выбивать именно врага, а соотечественникам дать шанс (тем более, мостки были узкие, зайди чуть сбоку, и пожалуйста, все наступающие как на ладони). Но, конечно, заботливость была свойственна не всем и не всегда. Встав в надвратной башне, так, чтоб видеть происходящее, но самому не поймать какой-нибудь шальной болт, я в меру своих возможностей прикрыл лучников и пращников облегченной защитой. Такая лишь отчасти замедляла, ослабляла и сбивала с прицела стрелу, не давая ей пробить доспех или нанести серьёзную рану. Это чародейство требовало меньше усилий, поэтому меня хватало и на то, чтоб наблюдать за ходом боя.
В прошлый раз, например, не получилось…
Действительно, кое-кто из мужиков сумел добраться до вала и каким-то образом объясниться с моими бойцами, потому что их всё-таки впустили в свои ряды, за кромку вала. Но потом противник навалился решительнее, и вот уже кто-то из истинников бодро карабкался по валу в обход мостков, по льду. Их сбивали стрелами и камнями, и на вал уже подтягивалась отдыхающая смена бойцов, поспешно на ходу проверяя ремни доспеха и снаряжения.
Я пересёк площадку башни и высунулся в проём, открытый во внутренний дворик – там стало вдруг очень людно, и среди одинаково одетых солдат мелькали ободранные встрёпанные крестьяне. Один из них плачущим тоном, но очень громко вопил, что он истерзан и измотан, что их трое суток не кормили, что раны его не перевязаны, что сейчас он не способен исполнять даже самую малую работу и надеется на снисхождение. Его, кажется, никто особо и не слушал. Но в какой-то момент один из бойцов, обернувшись, бросил ему громко и брезгливо:
– Не хочешь работать и воевать, так вали отсюда, сукин сын, и сдохни за воротами!
Жалобы как отрезало. Да, вид пробившихся внутрь мужиков, наверное, мог вызывать одну только жалость, но жалеть их было некому и некогда, зато работы хватало даже для раненых. Я между делом отметил, что, вроде бы, новички включились в полезную деятельность, и на время забыл о них. У меня появилась новая околомагическая идея, однако приходилось учитывать, сколько внимания и сил она потребует и как спорен результат. Есть ли пока кому командовать обороной?
– Эберхарт!
– Я! Тут…
– Справишься без меня?
– Да как-то ж справляюсь. А вы, командир, что задумали?
– Попробую развернуть тут одну интересную конструкцию. Следи за ходом боя, бдительнее!
– Понял. – На меня взглянули с лёгким снисхождением, мол, меня ль тебе учить! Но похлопать по плечу не рискнул, отправился командовать.
Я прижался лбом к камню и попробовал вспомнить, о чём в точности читал в книге, одолженной у магов – тех, с которыми вместе ехал от академического побережья до Чёрной Шийи. Тогда успел прочесть текст всего два раза, помнил не всё, а мелочи и детали могут оказаться определяющими. Моей мечтой была какая-нибудь масштабная защитная хренотень, которая стала бы отражать стрелы, дротики и, может быть, даже вражеских солдат в штабеля укладывать. И ещё чтоб держалась надёжно, без постоянного контроля с моей стороны.
Всё это, конечно, было не более чем пустой мечтой. При моём-то опыте, знаниях, умениях я с такой же уверенностью мог грезить о вознесении живьём на небеса! Но попытаться-то можно – вдруг случайно получится какая-нибудь полезная приспособа. Ведь кто-то же когда-то изобрёл все эти чародейства в первый раз, так почему мне нельзя? Все возможности для спокойного экспериментирования есть, с той стороны до сих пор – ни намёка на магию. Оно и понятно, Венцения – всего лишь второстепенный замчишко, магов всегда мало, и они нужны под стенами настоящих цитаделей. Раз уж моим подчинённым повезло на чароплёта-недоучку, то этим нужно пользоваться.
В пространстве идей, не складывающихся воедино, либо же складывающихся, но не дающих результат, я провозился долго и уже под вечер полюбопытствовал, чем всё закончилось. Впрочем, и так было видно, что вал чист, его пятнали только тела, тёмные на истоптанном светлом фоне, да в отдалении видны были костры и какие-то передвижения. Пришедший по зову Эберхарт рассказал поподробнее: да, вал отстояли, кое-кого из мужиков впустили внутрь, в результате пополнения – всего человек тридцать. Причём двое из них – так себе подмога, у одного рана на руке загнила, придётся отнимать, второй сильно обморожен.