И я строил, строил на бумаге проект за проектом, хоть и понимал, что в бою у меня вряд ли будет время заглядывать в записульки. Придётся обходиться памятью и мгновенным воображением, которым мало толку от заранее подготовленных схем. Откровенно говоря, ни одной идеи я так и не доработал до конца, но их частоколом суеверно огораживался от приближающейся беды. Продумывая или вспоминая новые оригинальные способы защиты, я пытался представить себе, как обычно происходит магический штурм замка, и опирался на свои фантазии. А на что ж ещё! Мне только и оставалось, что подбадривать себя: всё будет идти предсказуемо и логично. Иначе ведь как-то маловато шансов остаётся, а какой смысл заранее мысленно хоронить себя и своих ребят…
Время шло. Теплело; бывало, что наблюдателям на стене к полудню даже становилось жарко в доспехах и стёганках под ними. Мы больше не отапливали жилые комнаты, экономя дрова – по ночам бывало холодно, но вполне терпимо. Труднее всего приходилось мне, ночующему в просторной спальне всего лишь в обществе моей девицы. Остальные, укладываясь вповалку по много человек, естественным образом грели комнаты и друг друга. Пожалуй, я мог бы баловать себя теплом камина по вечерам, и никто бы ни слова ни сказал – командиру можно. Но тут включилось моё природное упорство. Если решили, что будем экономить, значит будем. Исключения допустимо делать только для больных и раненых, а я здоров как бык. И пусть поздняя весна не спешит радовать нас жарким солнцем и тёплыми ночами, я стану терпеть наравне со всеми, потому что так будет правильно.
Да, настоящее тепло медлило приходить в наши края. Серое кружево ближайшего леса долго держалось в угрюмой неприкосновенности, но потом всё-таки зазеленело, и стало ясно, что весна уверенно уступает дорогу приближающемуся лету. Это вызывало в среде моих солдат явную нервозность, беспокойство, едва скрытое нетерпение. Теперь наблюдатели следили за поведением противника с откровенным ожесточением. Неужели до сих пор во что-то верили?
Кстати, как выяснилось, планы противника не так уж трудно было прочесть по внешним признакам: например, по суматохе, поднявшейся вокруг незаконченного тарана и лестниц. Они суетились напоказ, ленясь прятаться от наших глаз. Мне даже подумалось, не морочат ли нам головы, ведь занимались они только техникой, а состоянию кое-как наведённой гати, например, внимания не уделяли вовсе. Так как же будут доставлять осадные приспособления к стенам через разливанное море грязи, а потом через ров? Загадка. Происходила там и ещё какая-то подготовка, я в ней не разобрался, поэтому решил, что и свою следует форсировать, как бы там ни получилось в результате.
Да и понятно, что скоро нам станет жарко, ведь земля высыхала, и вот-вот вражеские солдаты уже смогут обойтись вообще без гати – прокатят таран прямо по лугу, да и всё. А мостки наведут самые простые, без затей.
– Готовятся к штурму, – сообщил Эберхарт. – И как-то странно. Таран даже не трогают. Лестницы не подтаскивают ближе. Взгляни! Они на самом деле думают, что смогут просто войти через внезапно распахнувшиеся ворота? По воде пройти аки посуху?
– Через чу́дом распахнувшиеся ворота и чудом же опустившийся мост, – поправил я, слегка ослабляя ремень на поясе. – Полагаю, это значит, что сюда наконец прибыли маги.
– Всего лишь предположение, командир!
– Допустим… Командуй, а я подготовлюсь.
– К чему?
Но я не ответил. Нарастание магической напряжённости встряхнуло меня, как ведро холодной воды, опрокинутой на спящего. Уже трудно было бы не обращать внимания на подготовку к масштабному чародейству, проводимую настолько открыто, что это даже казалось подозрительным. Может быть, тоже уловка? Разве так должны начинать магический штурм?