Теперь я благоразумно старался отводить высвободившуюся мощь вверх, в небо, а не в землю, и мне как-то не пришло в голову, что этот вариант тоже может иметь свои подводные камни. Однако через полчасика над головой начали собираться грозовые тучи. Да, такой исход следовало принять во внимание, ведь встречал же я упоминания о нём в соответствующей литературе, но прочно забыл!
А, впрочем, гроза скорее создаст проблемы врагу, не нам. И, кажется, противник это почувствовал, потому что магия быстро сошла на нет, да и попыток атаковать нас больше не было.
Непогода вскоре разразилась. Сперва ненастье накрыло нас и все окрестности шквальным ветром, настолько страшным, что я испугался за крыши башен, а солдаты врага панически отодвинулись от бешено раскачивающихся деревьев. Видимо, справедливо обеспокоились, что сейчас буря примется выдёргивать стволы из земли и ронять им на головы. Ветер завыл в бойницах с бешеным ожесточением, и со двора донеслось беспокойное мычание коров – они тоже что-то такое почувствовали.
Облака, заварившиеся над нашей головой, были почти чёрными, с уклоном в оружейную синь, свет пробивался только с краёв этого огромного, низко нависшего массива. Пусть тучи и были легче воздуха, но сейчас они выглядели так, словно обладали тяжестью целого горного хребта, и если обрушатся на землю, ничто живое здесь уцелеть не сможет.
Потом всё ненадолго стихло во вкрадчивой грозной полутьме, от которой схватывало под ложечкой. А следом случилось именно то, чего все мы подсознательно так боялись, но что было неизбежно: над нашими головами разверзлись такие бездны вод, и на землю обрушился такой ливень, что затрясло даже тех, кто до сего момента хранил внешнюю бесстрастность. Молнии сверкали беспрерывно, так что темноты почти не было, и гром грохотал практически безостановочно. И от этого было только страшнее. Перед этой стихией все мы – не более, чем пылинки на лице мира, он и не заметил бы, смахнув нас прочь.
Я подумал сначала дать знак наблюдателям, оставшимся на башнях, чтоб спускались, но понял, что бесполезно – они просто не увидят моих знаков. Собственно, в потоках неправдоподобно мощного ливня, как в самом густом тумане, человек пропадал уже через пять шагов, а по верхней кромке крепостной стены уже нёсся, бурля и пенясь, широкий и глубокий поток.
– Ничего страшного! Долго он не сможет длиться! – проорал мне Эберхарт.
– Посмотрим, – отозвался я – настолько громко, насколько мог. – А то как бы нам не утонуть.
– Нормально всё! Зато луг опять размоет, опять они завязнут. Таран даже с места не сдвинут ещё пару дней.
– Зачем им теперь таран. – Я понимал, что настоящая магия начнётся завтра, когда чародеи противников осмыслят произошедшее и как следует подготовятся. Я знал, что они не рискнут продолжить магическое противостояние в грозу – слишком это было опасно для нас всех, особенно если учитывать, что грозу породили наши же усилия. – Обойдутся и без тарана.
– В смысле?
– Думаю, они не остановятся на простой магии. Порадуют нас чем-нибудь эдаким. Не знаю, справлюсь ли.
– Ты должен, командир! Кто же, если не ты!
Я лишь хмыкнул. Ливень потихоньку слабел, стали заметны смутные очертания людей и предметов, находящихся уже на расстоянии десяти, а то и более шагов. Снова поднялся ветер, хотя ливень его обычно смиряет, и водяная пыль пошла по лугу и замковой стене, как полосы дыма, заволакивающего жуткое, но незримое пожарище. Дождь хлестал по лицу, не давая рассмотреть даже то, что уже, в принципе, можно было бы разглядывать.
Нам-то, в принципе, ещё повезло. Когда сильные шквалы отбрасывали в сторону волны водяной пыли, становилось заметно, как ливень и ветер терзают и кромсают кроны деревьев, только-только оперившиеся молоденькой слабой зеленью. Куски веток и целые ветки несло по воздуху, будто пёрышки или листья, взбодрённые чьей-то гигантской метлой, и можно было лишь гадать, куда они упадут. Стихия разыгралась вовсю, словно раздумывала, не стереть ли заодно с лица земли и человечество. Я уповал лишь на то, что молния не ударит прямо в Венцению. Дождь и ветродуй мы как-нибудь переживём.
Только к ночи дождь утих. По внутренним дворам приходилось идти где по пояс, а где и по грудь в воде, ещё хорошо, что на случай подобной непогоды строители предусмотрели какие-то водостоки, которые сейчас удалось раскупорить. Но с трудом и с опаской – вдруг противник заметит и решит воспользоваться? Мокрыми были все и всё, солдаты в набрякших, раздавшихся стёганках двигались вяло, неохотно, как сонные мухи. Я погнал на стены тех бойцов, кто во время ливня отсиживался в помещениях – от них хоть будет толк в случае нападения.