– Прикуси язык, парень, – одёрнул Тио Эберхарт. – Ты видишь вообще, что там за штандарт? Это личный стяг графа. Понял, да?
– Я не понял.
– Да всё просто, командир. Если я прав, вы тоже всё увидите. – Эберхарт осторожно высунулся наружу. – Ну да, похоже…
– Что?
– Смотрите сами, кого они привезли.
Я тоже выглянул (конечно, вспомнив о чарах защиты для себя и помощника). По ту сторону огромного луга растеклась полоса войска, выстроенного так, словно им предстоит обычная полевая битва, и они готовятся встречать фронтальную конную атаку. Перед моим внутренним взглядом встал страшный образ – несущиеся на меня кони, оскаленные и жуткие ещё потому, что мне приходилось смотреть снизу. А ещё их всадники, которых намного труднее разглядеть за летящими по ветру гривами, за гибкими крепкими шеями и искажёнными мордами, но которые опаснее, чем даже копыта и вес разогнавшийся лошадиных тел.
Может быть, я вообразил себе всё это, а может быть, действительно вспомнил. Неважно.
Важно было то, что происходило сейчас на самом деле. От этого правильного боевого порядка отделилась группа всадников и направилась к нам – открыто, минуя укрепления: насыпи и плетёные щиты, и уже подготовленные к штурму мостки. Двигались без спешки, под развёрнутыми стягами. Дикий мост и Отардат. Графа, ехавшего к Венцении в окружении других офицеров, я скоро сумел разглядеть и сам. Узнал его с некоторым трудом, потому что был с ним, строго говоря, едва знаком, и от последней встречи нас отделяло больше полугода. К тому же, он сильно изменился. Даже с такого расстояния было видно, как он бледен и безучастен. Просто сам на себя не похож.
Я отодвинулся от края, оглянулся, оценил ситуацию. Да, бойцов у меня пока хватает. Если сейчас открыть ворота, вывести в поле всех, потом добраться до отряда, сопровождающего графа… Допустим даже, я смогу пустить в ход какую-нибудь магию, и мне никто не помешает… Какова вероятность, что к моменту встречи нос к носу он будет жив? Прямо скажем, нулевая. Нам его не отбить.
Ладно. Посмотрим, что будет дальше.
– Эй! Эй, Арит – так же тебя зовут? Ты хотел приказа от своего господина? – Голос, оравший это, звучал весело. – Так давай, иди, слушай его приказ.
Я медленно поднялся на стену, так, чтоб меня хорошо было видно. В задумчивости даже о защитной магии позабыл.
Граф смотрел на меня безразлично и угрюмо. Он выглядел, конечно, не как истязаемый пленник – хорошая одежда, обширное чрево, ни следа лишений на лице. Но в седле он обмяк, ослаб, уронил руки и даже не пытался взять вожжи. Мне показалось даже, что он смотрит сквозь меня, и его мало интересует происходящее. Да, он уверен в последствиях, он заранее знает результат, и уже смирился с ним, потому что других вариантов у него не осталось.
С минуту мы все молчали. Потом я постарался изобразить более или менее достоверный поклон.
– Мой господин…
– Я приказываю Ариту сдать представителям Дикого моста замок Венцению со всеми припасами и людьми, а также сложить оружие, – произнёс граф. Произнёс и устало отвёл взгляд в сторону.
Снова молчание. Спиной я чувствовал общее напряжение, но мне оно было так же безразлично, как графа сейчас не трогал окружающий мир. Я лишь отметил, что мои люди, видимо, наготове и ловят каждый звук. Это хорошо. Если я всё-таки решу отправить их в бой, будет проще это сделать.
– Что же вы медлите, Арит? – снова весело прозвучало снизу. – Долго ждать?
– Чего именно вы ждёте? – вежливо осведомился я.
– Как чего? – удивился представитель Дикого моста. – Выполнения приказа, разумеется.
– Я не собираюсь сдавать вам замок.
– То есть как?.. Так, я не понял – по какой такой причине ты отказываешься выполнять приказ своего господина?
– А откуда мне знать, что это именно его приказ? Где доказательства, что его светлость озвучил именно своё желание? Как вижу, моего господина сопровождают не его люди, а ваши. Где же свита его светлости? Где его люди, его армия? Как я могу быть уверен, что вы не угрожали моему господину, не шантажировали его, принуждая отдать приказ, которого он отдавать не желает? Как я могу, в конце концов, быть уверен, что вы представили мне именно моего господина, а не его двойника? Если бы господина сопровождали приближённые, они могли бы подтвердить мне и его подлинность, и его намерения.