Не стоило сюда приходить! Не стоило очаровываться этими фейри, у которых ветер в голове, для которых смерть — это жизнь, а его правда — еще одна сказка. Как им все нравилось! Они даже перевели “Отче наш” на родной язык… Напрасно. Зря.
— Хоть бы этого не было! Хоть бы все забыть... Знать вас всех не желаю, — закричал Том, глядя на две фигуры в центре, — и себя самого тоже!
И вот боль пропала. Все дни, проведенные среди фейри, их вопросы и восхищенные взгляды, которые еще недавно радовали, а потом жгли сердце обидой, растворились в темноте, обнявшей разум юноши.
Тьма отступила, когда Голос окликнул его:
— Вставай, Тэм Лин, рыцарь Эльфланда и будущий страж леса!
Пробуждение. «For the sake Who died on Tree»
Дженет, дочь и наследница графа Марча, медленно шла по лесу. Да уж, в прошлый раз ей было удобно перепрыгивать ручейки да протискиваться между стволами, не то что теперь, с животом! Хоть он был и небольшой, страшно было бы повредить что- то…
А ведь именно этого и хотела от нее мать. «Пойди в свой лес да найди родильное зелье, чтоб избавиться от этого фейского выплодка!». Дженни и пошла, но не за травами- отравами, а чтобы серьезно поговорить с женихом. В середине лета, когда они виделись, такой насущной проблемы еще не было, и вообще все было как во сне: звездопады, поздние розы, смех эльфийского рыцаря, ставшего ее мужем… А теперь разгребай последствия. Надо хоть узнать, какой человек… то есть эльф, конечно, отец ее ребенка.
Вот виднеется и розовый куст, место первой встречи — листьев на нем почти не осталось, цветы завяли. Хотя нет… вот последняя розочка, опять двойная, как и тогда. А Тэма нет… Уже по-зимнему, тоскливо, журчит ручей, не стрекочут цикады. Муж ее, наверное, забыл, танцует со своими бессмертными феями в не знающей осени стране… Нечего и ждать, что он как-то поможет выкрутиться. Дженет стало так тоскливо, так жалко свою загубленную юность (теперь ей или замуж, и то не всякий возьмет, или в монастырь), что она со злостью сорвала последнюю розу — лучше б не было этого лета! Этого мужа! Этого ребенка!
— Ты чего, Дженни? Что с тобой? — послышалось с дерева. — Тебе нельзя сердиться, пожалей нашего младенчика!
Тэм, как и тогда, появился, как только она стала портить вверенный ему лес.
— Ах, младенчика! То есть ты знаешь о нем! И ни разу, — Дженет подыскивала, в чем бы упрекнуть жениха, — ни разу не пришел меня проведать или утешить? Да надо мной весь замок смеялся, один отец защищал. Но разве это защита — "я бы тоже, наверное, поддался колдовству!"
— Ох, Дженет, как ты не понимаешь: не могу я выйти из лесу, покинуть Эльфланд!
— Выходит, мне сына самой растить? Ты изволишь остаться в лесу и даже не придешь на крещение!
Глядя в непонимающие глаза эльфа, девушка продолжила:
— Только не говори, что тебе не известно, что это! — и тут раздражение сменилось страхом: ее любимый -эльф теперь не привлекал, а пугал своей непохожестью.
— Ох, Тэм Лин, ради Бога, скажи мне, неужели ты никогда не был в церкви? Ты не часть нашего крещенного мира…
На этих словах рыцарь внезапно побледнел. Казалось, смерть нагнала вечноюного эльфа.
— Что с тобой, милый? Ты… боишься разговоров о вере?
Тэм Лин не отвечал. Он присел на ветку, с которой только что встал, и мучительно что-то припоминал. С его губ слетали фразы вроде "так это уже было раньше", "и как они согласились на такое?.." и даже "ох, бедняжка Маргарет!". Этого Дженет вынести не могла.
— Какая такая Маргарет?! Впрочем, не отвечай: слава про твои похождения идет далеко за Картерхо! Дескать, молодой Тэм Лин забирает у девиц колечки, мантии и честь. А я-то верила, что со мной все по- другому, ведь ты не только забрал, а и отдал…
— Дженни, сейчас не до ревности. Я был просто безумцем все эти годы! Жил по фейским законам: лето для любви, зима для покоя, встречал тысячный рассвет как первый, а сотую девушку — как единственную. А ведь я пришел не для того. Я… подумать только, Дженет, я хотел учить эльфов нашей вере! А сам…
— Подожди, ты не эльф?!
— И да, и нет: по рождению я человек, но живу как феи. И скоро поплачусь за это…
— Почему? Что вообще произошло?
— Из- за Очищения. Ах, надо тебе объяснить. Дивный народ живет так счастливо только потому, что каждые несколько лет приносит в жертву лучшего из своих детей. Память всех уходит с ним, остаётся только самое необходимое для жизни. Обреченный забирает с собой все печали и радости этих лет, чтобы горе не тяготило, а веселье не утомляло: только так эльфы остаются вечноюными и снова и снова обновляют видение мира. Умереть должен тот, кого жальче всего, лучший рыцарь. Раньше я был младше, но сейчас чувствую, что Королева выберет меня. А я-то уже не хочу быть как они.