Настороженная тишина была ответом. Никто ничего не спросил, и Тэм заговорил снова:
— Я бесконечно предан Вам, Госпожа, и восхищаюсь Вашим беспечальным королевством, но что, если вы все в опасности? Вам кажется, что, убивая память, вы побеждаете смерть. Но вдруг память не умирает до конца, а оставляет следы, по которым может вернутся? В таком случае Очищение — не спасение, а лишь отложенная смерть, которая и вас настигнет.
Как только он закончил говорить, народ фейри все еще молчал. Но постепенно со всех сторон послышались отчаянные крики, казалось, совершенно неуместные среди всегда веселых жителей леса:
— Как эти смертные смеют вмешиваться в нашу жизнь! Мы жили спокойно все это время, и ни разу не было случая, чтобы кто- то вспомнил себя. А пришел один человек, и началось...
— Да он просто трус! Выдумал историю, подкупил эту девку, хочет гибели избежать! Он нам все испортит….
— Тишина! — произнесла Королева, и шум затих. — Здесь моя земля, фейри и смертные, и никто не нарушит мою волю, как я не нарушаю вашу. Слушай, Тэм, — а теперь, стало быть, Томас. Может, ты и прав, вот только так ты отнимаешь у нас последнюю надежду на жизнь. Я сама бессмертна, пока жив мой народ, а они живут благодаря моему дару забвения. Так что слово за вами, фейри: отменим Очищение, отпустим лучшего рыцаря?
Снова поднялся шум, который не обещал ничего хорошего Тэму с Дженет.
— Нет, не надо нам смертности. Нам нужен Ваш дар, Владычица! Пусть умрет один человек, овдовеет одна женщина, осиротеет один ребенок — ради всего нашего народа. Смерть ради бессмертия!
Королева ответила сдержанно, но чувствовалось, что она растеряна:
— Народ выбрал, Тэм. Хоть я и должна отпустить тебя, поскольку ты помнишь людей, но не могу сделать этого прежде, чем ты заберешь наши воспоминания. Может, и не навсегда мы станем бессмертными, но так просто отбросить то, что было у нас долгие годы, мы не можем. Без Очищения мы будем никем.
Дженет в ужасе смотрела на Королеву, которая вынесла смертный приговор ее любимому, и не знала, что еще сказать, что сделать, чтобы его отменить. А Тэм просто глубоко вздохнул. Казалось, он принял это спокойно — потому ли, что не особенно надеялся еще с начала?
— Не такую смерть я ожидал принять от эльфов, — горько ответил Томас Лин. Потом продолжил тихо, чтобы слышали только те, кто рядом с ним. — Я ждал мучения за веру, а оказался жертвой чужого обычая. Госпожа моя, я был готов умереть за фейри, когда и сам был таким. Можешь ли ты казнить того, кто не хочет быть эльфом?
— Я обязана казнить любимого рыцаря, — произнесла Королева, и, желая утешить его, продолжила, — мне это тоже нелегко. Кто- то просто умирает от вихря воспоминаний, Тэм, а кто- то должен и всех казнить, и вечно помнить каждого! Ведь я дала моему народу бессмертие в забытьи, но сама не могу освободиться Очищением. Если я забуду про него, все эльфы начнут умирать. Такова судьба королевы фейри, и она не легче твоей. Мне жаль, Тэм, что ты оказался не только моим лучшим рыцарем, но и любимым другой женщины. Если твоя невеста захочет присоединиться к нашему народу, чтобы забыть свое горе, я приму леди Дженет, — и Владычица эльфов протянула руку смертной.
Но девушка отшатнулась и закричала:
— Да я скорей сама умру, чем его забуду! Очень мне нужно это чертово бессмертие без Тэма! Убейте нас двоих — нет, троих!
— Замолчи, — сказал ей муж, — ты не умрешь. И я буду жить. Пусть отлетит моя душа, но на земле останется наш ребенок. Ты должна была подумать о нем! Вырасти его настоящим человеком и никогда не рассказывай про фей. А теперь прощай, Дженни. Ты же знаешь, я никогда не хотел делать тебя несчастной. Прошу, прости меня за все.
Они стояли обнявшись, и Дженет никак не желала отпускать Тэма. Она до последнего надеялась, что сможет помешать его смерти. Но тут подошли два черных рыцаря, от которых на девушку напало какое- то оцепенение, так что она едва не лишилась чувств. Черные вырвали ее ослабевшие руки из его ладоней и осторожно усадили несчастную невесту под дерево.
Том Лин стоял, опустив голову и уйдя в себя, и наконец произнес: