Голгофа
Смеялась и гоготала,
Топтала и наезжала,
Брюзжала и
кровь лакала,
И всё же
ей было мало…
ТОЛПА!
Распни! —
кричала.
Была же сера,
как серость,
Пред ней
мне уже не пелось,
Седая, немудрая седость,
Младая, недобрая младость.
Им зрелище было в радость.
Распни! —
гоготали толпы
На первой его ГОЛГОФЕ!
Жара…
И страстная седмица,
И тело его в
гробнице,
Не видит?!
Мрачны их лица,
А что по челу
струится?
— ТОЛПА! -ЖЕСТОКОЙ была и
ПЬЯНОЙ,
Собакой цепной, окаянной,
Прокаженной была, бестыжей,
Развратной, уродиной рыжей,
Золотым и холёным отродьем,
Бросавшим в меня перья-копья,
Стрелявшим мне в спину,
В затылок,
Вместо хлеба,
дающей обмылок…
Мне оскомой сводило скулы,
Мне истомой давило губы…
Но, — РАСПНИ! —
гоготали толпы,
У креста на его ГОЛГОФЕ…
Плащаница
Твоя плащаница застыла от крови,
Её не отмыть, и останутся пятна,
Её не стереть… Снова сдвинуты брови,
А силы умножатся десятикратно.
И нет уже жизней, распятых напрасно?
Но капли дождя солоны так в ненастье
От крови?.. От пота?..
В мольбе ежечасной
Пусть подняты руки…
Фрагменты — на части,
На мелкую пыль,
И сжигается пепел…
Нам страшно, Иисусе, но мы снова верим,
Твоя плащаница застыла от крови,
А ты всё идёшь нас пытать сей любовью.
И снова в зрачках отражается пламя,
Горящее ровно, дотла, без обмана…
Укрой нас, о, Господи, ты плащаницей,
Дай силы в прощении не ошибиться…
Ах, луна, луна…
Ах, луна, луна!
Почему одна?
Почему одна,
Ах, луна, луна?
Ты скажи мне всё ж
И при свете дня,
И колышет рожь,
Так бледны уста?
Почему пуста
В ободке серпа?
Почему же грусть
На устах терпка?
Ах, луна, луна!
Почему одна,
И звенит струна
Неприкаянно…
Почему одна,
От отчаяния?
Ах, луна, луна!
И в висках тонка,
А судьба горька,
И лицом светла,
И серпом узка.
Ах, луна, луна!
Светом холодна…
Потому одна…
Ах, луна, луна!
Памятник «Прорыв»
А день мне зелёный,
наверно, поможет
Разбить эти путы
и цепи острожьи,
И смелого слова
раскольная жила
Сегодня мне муза
на стих положила.
И рвёт он все цепи,
гремит кандалами,
Он грезит свободой,
и мучаясь с нами.
И каменный идол
без неба сочувствий,
Разрывами времени
он обесчувствен,
Не видит, но каменной
плотью своей
Он рвёт мои цепи,
Бетонный Антей!
Катакомбы
А эти дни развеет пеплом,
История не сложит мифы,
А в залах восседают кресла,
Из них нас делят только криво,
На белых, чёрных, в масках, в гриме,
На реки, на моря, на дамбы,
Строка не станет даже примой.
И что же, если бы, да, кабы…
А нас — жильцами в катакомбы,
Под слоем гумуса, в изгои…
И бродят там лишь только зомби,
И принцы… И принцессы крови…
А известняк… Он здесь крошится…
Но труд вложили мы недаром,
Там — наверху не застоится,
Отстроятся все божьи храмы.