– Должна, – Агате, в отличие от них, было неспокойно. Что-то не давало ей расслабленности. Может быть, та самая старуха? Мысли её возвращались постоянно к этой женщине и к её разговору с водой.
– Ты же не собираешься к той старушонке? – Томаш хорошо знал сестру.
– Вацлаве, – поправила Агата, угрюмо глядя в окно. – Её зовут Вацлава.
– Ей сто лет в обед, – Томашу было безразлично. – Что она тебе скажет? Слышала же наместника – ни пса тут не происходит! Он нам и отчёт подробный даст, и мы потом напишем, что ничего не нашли. Идеально же?
– Ты знаешь что это не так, – возразила Агата. – Люди утонули, на их плечах укусы. А какая-то безумная старуха беседует с водой.
В ней взыграло многое. И усталость, и рутина, и тоска по уходящим годам, по той молодости, когда они могли на пару с братом перерыть весь город, ради зацепки! Ради крупинки! А сейчас? что с ними сделала бюрократия Города, отчетность Квинта и равнодушие перед живыми?
Приобретенное равнодушие.
Томаш резко сел. Он понял по её тону неладное. Хотелось лежать и дальше, ждать ответа от наместника о том, что всё хорошо, но она настаивала на другом. и была права.
– Ты как? – вместо ответа Агате Томаш повернулся к Себастьяну. Тот кивнул, а чего тратиться на слова в данном случае? Он был согласен. Дело было слишком наглым и очевидным.
– Спасибо, – Агата слегка склонила голову, – спасибо вам.
– Это не так и важно, – вздохнул Томаш, – но если мы сейчас выкопаем что-нибудь, я не знаю что я с тобой сделаю.
***
Ютка, днём смущённая, обозлилась:
– И чего вы к нам пристали? Мы ничего не делаем. Мы просто живём, понимаете?
– Где твоя бабушка? – Томаш решил вести эти безнадежные переговоры. А они становились всё хуже. Ютка явно боялась пускать незваных гостей, держала их на пороге и нервно кусала губы.
Скрытничает! Тут и вариантов нет!
– Спит, – ответила Ютка с вызовом. – Станете будить безумную?
– Она нас приглашала, – напомнил Себастьян, – а мы на рассвете уезжаем.
– На рассветет и приходите! – Ютка резко отступила назад, вглубь комнаты и дверь захлопнула. Оглушительно. Слишком громко, чтобы заботиться о сне безумной бабушки.
– Ну-ка…– Томаш сообразил быстрее всех. не успели его остановить, а он уже метнулся к окнам, пригнулся, проходя под ними, заглянул…
– Что? – спросила агата безнадёжно.
– Ну девка она молодая, симпатичная, – отозвался Томаш, – ничего необычного в её поведении не вижу. Где старуха только? едва ли дома. Третий там явно лишний.
Агата неодобрительно головой:
– Вот дошло, а?! пошли к реке может?
И пошла первой, широко ставя шаг, как бы подчеркивая им своё недовольство Юткой. Томаш, посмеиваясь, пошёл следом. Себастьян даже обернулся – идёшь, мол? Но он уже шёл, отлип от окон.
Вацлава и впрямь нашлась у реки. Сидела на самом мосту, подоткнув подол. Босые ноги её были над самой водой. от воды так и тянуло гнилью и затхлостью.
– Ну, доброго вам…– Агата прошла чуть поодаль, чтобы сесть с одной стороны от старухи, а Себастьян и Томаш расположились с другой. Вацлава даже не повела головой, только улыбнулась.
– Вы нас в гости звали, помните? – Томаш говорил громко, чётко отделяя слова, словно старуха была и глухая, и безумная.
– Помню, не отшибло мне ещё! – проворчала Вацлава. – Долго же шли. Думала, и вовсе не дойдете.
– Дошли б быстрее, – признался Себастьян, – да полагали что вы дома.
– Дом мой…– Вацлава вздохнула, – Ютке жизни нет. Она молодая. Ей замуж надо, детей надо, а она со мной сидит. Меня оставить не хочет. Боится. Не доверяет. А может думает, что без неё я не помру?
Троица переглянулась, не понимая как реагировать.
– Вы нам что-то сказать хотели? – Агата решила перейти к делу. – Вы знаете почему мы здесь и кто мы такие?
– Ну кто такие жизнь покажет, – отозвалась Вацлава, – а вот чего тут делаете ясно знаю. Эльжетка всё!
– Кто такая Эльжетка? – спросил Себастьян. – Это с ней вы говорите у воды?
– А с кем ещё? – удивилась Вацлава, – с тиной болотной? Реки-то уже нет и давно! В мои годы была река. А потом город решил, что нам и не надо бы. Построили, смывать сюда стало всякую дрянь. Рыбу вымыло. Подохла рыба-то! и стирать нельзя, и воду таскать тоже. Колодцы нам вырыли, вон-а!
Кривая рука старухи указала на несколько сиротливых колодцев.
– Да не то уж, – продолжила она.
– Эльжетка, – напомнила Агата, – кто такая Эльжетка?
– Так сестра моя, – старуха даже возмутилась будто бы от вопроса. Очевидное же дело было! – сестра она мне. Родная. На год старше.
– Утонула? – спросил Томаш. Вацлава, сказав про сестру, смолкла.
– Утонула, – подтвердила Вацлава, – сама в воду сошла и в ней утонула. Жить она не хотела.