— Да, ваша милость, — прохрипел торговец. Откашлялся: — Кх, кх… Принимаю, милорд!
— Прекрасно. Я знал, что вы — подходящий человек.
Виттор сунул палец в мерцающую сферу, и она пропала. Ударившись о плоть, внутреннее кольцо остановилось.
— Простите, ваша милость… Позволите вопрос?
— Отчего нет, сударь?
— Этот Предмет… Светлая Сфера… это ведь подлинное чудо! Зачем вы продаете его?
— Хе-хе… — граф улыбнулся на этот раз как-то неловко, смущенно, и на миг отвел взгляд. — Видите ли, леди Иона… Ваша вторая догадка — она была не так уж мимо цели. Мы кое-что делаем ради любви. Порою, это дорого обходится.
Хармон кивнул.
— Простите, что спросил, ваша милость.
А про себя подумал: теперь я знаю, сколько стоит принцесса Севера. Шейланд заплатил Ориджинам выкуп за невесту, и теперь понятно, что этот выкуп превосходил стоимость Священного Предмета. Графу пришлось взять взаймы тридцать тысяч эфесов, и, чтобы вернуть долг, он продает святыню. Одно неземное творение — за другое. Справедливый обмен. Тьма, до дрожи справедливый!
Неприятная мысль пришла на ум Хармону, и он спросил, не соизволит ли граф выделить в сопровождение торговцу отряд воинов. Столь дорогая вещь, как ни крути, требует подобающей охраны… Виттор Шейланд усмехнулся:
— Поверьте, милейший, если распространится слух о вашем товаре, то никакой отряд не защитит вас. Более того, сами охранники станут источником угрозы. Существует лишь одна достаточно надежная защита — и вы знаете, в чем она состоит.
— Держать все в тайне.
— Вы — разумный человек.
Граф передал Хармону ключик от шкатулки, затем раскрыл ящик стола, вынул и протянул торговцу свиток. Это была вверительная грамота, заверенная печатью Шейланда. В бумаге говорилось, что граф Виттор Шейланд поручает торговцу Хармону Пауле Роджеру продать товар, принадлежащий графу. Любой, кто попытается присвоить товар, посягнет тем самым на собственность первородного лорда. Священный Предмет именовался в грамоте просто «товаром», нигде не говорилось, о чем именно идет речь.
Хармон поблагодарил графа и спрятал свиток. Аккуратно уложил Светлую Сферу в шкатулку, запер на ключ. Оговорили еще несколько подробностей, условились, каким способом Хармон передаст графу вырученные деньги. Виттор Шейланд назвал имена еще двух феодалов, которым доводилось покупать Священные Предметы.
Затем граф попрощался с торговцем: пожал руку Хармону и задержал его ладонь в своей, внимательно, со значением глядя гостю в глаза. Теперь последует угроза, — подумал Хармон. Сейчас он опишет, каким способом разыщет меня и как расправится со мною, надумай я смошенничать. Во всех деталях разрисует.
Граф выдержал паузу, и слова, что он мог бы произнести, сами собою возникли в голове торговца. Хармон побледнел. Виттор медленно кивнул и сказал:
— Пускай удача сопутствует вам, Хармон Паула Роджер.
Когда Хармон покинул графский особняк, мир повернулся. Не то, чтобы опрокинулся с ног на голову, но перекосился, стал боком. Кажется, все вокруг было прежним: трапезная зала, мощеный двор, хмельные лордские стражники, плечистый Джоакин, милашка Полли. Прежнее место — он пришел сюда нынче утром, но кажется, что было это давным давно. Те же люди — да только не совсем те же: он, Хармон, знает кое-что, Джоакин и Полли — не знают. Между ними пролегло различие столь явное, что в пору дивиться: отчего эти люди — такие чужие, не знающие, не понимающие — отчего они выглядят, как давние Хармоновы знакомцы?
Кастелян Гарольд попрощался с торговцем, из простоты его слов стало ясно, что он тоже не знает о Предмете. Леди Иона вышла во двор, махнула рукой Хармону, скользнула по нему туманным своим взглядом. Она тоже не знала. Конечно, нет! Граф Виттор не упомянул этой подробности, но Хармон понимал: продать святыню, часть фамильного достояния — может, и не грех, но позор для феодала. Вот главная причина для Шейланда держать сделку в тайне ото всех, и прежде всего — от своей обожаемой высокородной жены.
А я знаю, — думал Хармон Паула Роджер, поднимаясь на борт озерной шхуны. Я знаю секрет могущественного лорда. А позже, когда товар будет продан, к позору Виттора Шейланда прибавится грех покупателя-святотатца. Тайна удвоится в весе.
Хармону никогда не доводилось хранить секреты. Конечно, вечерком, под штоф-другой вина, люди нередко выбалтывали ему нечто этакое, по их мнению — сокровенное… Но те секреты, по правде, не стоили и агатки. Они были до смешного одинаковы у всех Хармоновых закадычных приятелей: спонтанно пошлое приключеньице, разбитое сердце какой-нибудь нежной барышни, подлый проступочек по дури или от малодушия. Все — давно прощенное, позабытое, годное лишь на скабрезный анекдотец. Такие «тайны» и хранить-то бессмысленно, ибо нет охотников их выведать.