Нет, тьма сожри, не спас бы. Ты был со мной, когда нас атаковали, и ты погиб, не убив ни одного врага.
Это была столь горькая мысль, что Мира расплакалась. Внезапно страх отступил — горе вновь оказалось сильнее его. Озноб начал утихать.
— Я не нарушу слова, — сказала себе Мира, упиваясь самоубийственной силой этих слов. Я — первородная, я — потомок Янмэй Милосердной. Я лучше умру, чем нарушу слово. Лучше умру… Я одинока, больна, беспомощна и напугана, есть только одно, за что могу любить себя: я не нарушу слово…
Она достигла дна отчаяния, и падение прекратилось. Мира закрыла глаза и неожиданно забылась сном.
Следующим утром она поняла, что существует способ сдержать слово и при этом остаться в живых. Хотя бы попытаться.
Графиню Сибил всегда сопровождает вооруженная охрана. Если все время держаться к ней поближе, будешь в сравнительной безопасности. Есть также следует только вместе с графиней, одни и те же блюда. Сир Адамар не рискнет отравить правительницу Нортвуда и вызвать огромный скандал лишь для того, чтобы избавиться от девчонки. Ну, скорее всего, не рискнет…
Когда Мира, одуревшая от бессонницы и переживаний, выбралась к столу, леди Сибил успела уже побывать на пробежке и позавтракать. Служанка, знающая вкусы юной леди, сунула в руку Мире чашку кофе, и девушка бездумно хлебнула напитка. Кофе, как выяснилось, не содержал яда.
Леди Сибил задала несколько вопросов о вчерашней прогулке. Мира отделалась общими фразами, но не смогла скрыть своей симпатии к Бекке.
— Она такая… она… — слова «спасла меня от смерти» пришлось задавить в горле, — Бекка — истинно благородная леди!
Графиня хмыкнула.
— Ну, что же… Возможно, я ошибалась в ней, — тон леди Сибил, впрочем, не допускал и намека на сомнения. — Дитя мое, говорят, тебе нездоровилось ночью?
Болтливые твари!
— Да, миледи, но сейчас уже лучше. Я набираюсь сил.
— Вот и прекрасно. Я отправляюсь в церковь, не желаешь ли составить мне общество?
— С удовольствием, миледи.
Это было очень уместно. Как и ожидала Мира, по дороге в часовню их сопровождала шестерка всадников. Стук копыт и хриплые покрики: «Дорогу графине Нортвуд!» — разогнали страхи.
В церкви графиня прочла несколько молитв, чуть заметно шевеля губами, опустив колени на бархатную подушечку перед скульптурой Праматери Сьюзен. Затем неторопливо обошла храм, бросила по нескольку агаток в каждую чашу для подаяний: для хворых, для убогих, для служителей церкви. Мира имела время и возможность подумать, но ничего дельного не шло в голову. Зато девушка ощущала покой и наслаждалась им. Она вышла из храма, почти восстановив силы.
За обедом Мира тщательно следовала правилу и брала в рот лишь те яства, которые вкушала графиня. Леди Сибил любила мясо с кровью, острые приправы, подливы, настоянные на крепком вине. Миру мутило от всего этого, и, чтобы не остаться голодной, она набила желудок лепешками. Вряд ли кто-то сумел бы подмешать яд в лепешку!
После чая служанка подала письмо, и оно вновь оказалось для Миры. Бекка приглашала кататься на гондоле по Ханаю. «Боюсь быть назойливой, — писала южанка, — но вчерашняя прогулка оставила во мне столько впечатлений. С кем и обсудить их, как не с тобой?» Мира отказала ей. Было бы подлостью навлекать на Бекку угрозу, которая нависла над самой Мирой. Особенно если учесть, что охрана Бекки не так уж велика. Южанка претендует на брак с императором, стало быть, всей ее семье служат не больше полусотни рыцарей.
Мира осталась дома. Отобедав, графиня занялась чтением. С самого прибытия в Фаунтерру она читала одну и ту же книгу — «Любовные истории Блистательной династии» — и продвинулась лишь страниц на тридцать. Леди Сибил не умела читать быстро, подолгу застревала на каждой странице и вскоре изнемогала от скуки. Глядя, как графиня тщится заставить себя смотреть в книгу, Мира предложила:
— Не хотите ли, чтобы я почитала вам, миледи?
Это оказалось прекрасной идеей. Мира читала вслух быстрее, чем леди Сибил глазами. К тому же, девушка вкладывала выражение, эмоции, да еще какие! Вчерашний день оставил в ее душе богатейший запас: был и азарт, и тревога, и надежда, и радость спасения, и страх — очень много страха. В книге заходила речь о молодой девушке — Мира представляла себе Бекку и читала с неподдельной теплотой; дело касалось лошадей — и она вспоминала рыжего жеребца, летящего через пропасть; упоминался браконьер или разбойник — Мира вновь чувствовала острие копья на своей груди. Леди Сибил оживилась, стала слушать с интересом, порою даже тихонько ахала. Солнце клонилось к закату, а у девушки пересохло в горле, но графиня велела зажечь свечи, налила Мире кубок вина и настойчиво попросила читать дальше.