— Прекрасная леди Аланис, — прогудел его басовитый голос, — я посвящаю свою победу вам.
Дочь герцога остра на язык — это столь же известно, как и то, что она — первая красавица империи.
— Добрый рыцарь, — сказала с лукавой усмешкой леди Аланис, — что-то я не слышала от вас подобных слов перед поединком. Вы, видимо, не очень-то верили в свой успех?
— Миледи, — ответил сир Лорен, не смутившись, — истинный рыцарь служит даме свершенными делами, а не обещаниями.
Юная леди улыбнулась такому ответу и бросила сиру Лорену цветок. Герцог пригласил чемпиона за свой стол на праздничный ужин.
— Стало быть, вы ее видели?.. — спросил Джоакин Ив Ханна.
— Кого — ее?.. Аланис Альмера?
Джоакин кивнул и невзначай тронул карман на груди, где, как знал Хармон, хранилась сложенная вчетверо страница из «Голоса Короны».
— Конечно, видел! Она была от меня — вон как та береза — ярдах в двадцати.
— И… какова она?
— Ты в соборах бывал? — невпопад спросил Хармон.
— Ясное дело. А при чем тут?..
— Не в захолустных церковках, которых в каждом селе понатыкано, а в больших, древних храмах, где по праздникам сам епископ службу ведет, где ветровые трубы на башне, витражи, скульптуры из мрамора — в таких бывал?
— Ну, да.
— А в каких?
Джоакин перечислил:
— В Лабелине, конечно: в базилике Святой Софьи и в соборе Мудрости Праотцов. Потом, в Реклине — в детстве с отцом ездили, там церковь Сошествия. В Первой Зиме — не помню, как собор звался. В монастыре Елены и Глории — в Блэкхилле, что на северо-западе Альмеры. Ну, и в Смолдене, конечно. Там здоровенный собор горожане выстроили, едва на площадь вместился.
— Вот, — кивнул Хармон, — значит, бывал. А теперь припомни все иконы Праматери Агаты, какие ты видел. Хорошо припомни, поставь перед глазами.
Джоакин сощурился, закатил зрачки:
— Ага…
— Выбери из них самую красивую.
— Пожалуй, та, что в Первой Зиме… — тут Джоакин смекнул, куда клонит торговец, и широко раскрыл глаза: — Хотите сказать, Аланис красива, как эта икона?
— Неа, — мотнул головой Хармон, дал парню время скривиться от разочарования и добавил: — Леди Аланис намного краше иконы.
— Правда?
— Стану я тебе врать!
— А… насколько краше?
— Настолько же роза красивей одуванчика.
Джоакин мечтательно закатил глаза и облизнул губы. Хармон ухмыльнулся:
— На эту дамочку, знаешь ли, немалый спрос. Среди тех, кто посвящал ей поединки, были и графские сыновья, и герцогские, и военачальники, и гвардейские капитаны. Все первородные, на каждом золота сверкало больше, чем в петушином хвосте — перьев.
— Но победил их всех простой рыцарь! — вставил Джоакин.
— На ристалище-то победил, а вот за герцогским столом ему не позавидуешь. Наверняка, сник бедный сир Лорен среди этой братии. Кошачью шкурку не продашь за песцовую, верно я говорю?
Джоакин нахмурился и тихо буркнул в ответ:
— Благородство сердца важнее титулов.
Хармон не стал спорить.
Позже они тогда пили эль в трактире у Торгового Тракта, очаг пылал огнем, а в закрытые ставни барабанил дождь. Хармон обронил между делом:
— Хорошо бы к концу июля наведаться в Фаунтерру…
— Зачем, хозяин? — испуганно спросил Вихорь. Он питал благоговейный ужас перед большими городами, а в имперской столице и вовсе никогда не бывал.
— Летние игры будут. В последний день игр император хочет объявить, кого он выбрал в невесты. И, понятное дело, кого бы он ни выбрал, в любом случае праздник будет — не горюй! Помолвка владыки не каждый год случается.
— Да, я тоже слышала об этом! — подхватила Полли. — Говорят, есть три претендентки, одну из них император осчастливит.
— А что за девицы? Богачки, небось? — полюбопытствовала Луиза. — Хоть чем-то хороши, кроме богатства?
Хармон перехватил инициативу и ответил сам:
— Самая кроткая и милая среди них — Валери из Южного Пути, племянница здешнего правителя. Самая родовитая — Бекка из Литленда, она к тому же чемпионка-наездница. А красивейшая и богатейшая — конечно, Аланис Альмера.
Джоакин встрепенулся и внезапно проявил интерес к разговору:
— Леди Аланис сватается к императору? Тогда он, наверняка, ее и выберет! Кто может с нею сравниться!..
Отец Аланис — герцог Айден — первый советник двух императоров, так что, надо полагать, брак Адриана с Аланис — вопрос уже решенный. Однако вслух Хармон сказал другое:
— Ну, вовсе не точно, что ее.
— Почему же? Неужели две другие лучше?
— Не лучше, но владыка сомневается, брать ли в жены девицу, которой служат едва ли не больше мечей, чем ему самому.