Он вовремя вспомнил, что знатные южане предпочитают обращение «господин» привычным «сударям» и «милордам». Гобарт-Синталь улыбнулся. Карлик наполнил чашку Хармона черной пахучей желчью.
— Расскажи же, как обстоят дела в моей родной земле? Какими известиями порадуешь? — спросил негоциант.
Разумеется, корабельщик прекрасно знал все здешние новости, но вступительная неспешная беседа — столь же важная часть хорошей сделки, как и спор о цене. Хармон многословно поведал негоцианту о том, какой пригожей выдалась теперешняя весна, как мудро правит герцогством его светлость Лабелин, сколь быстро продвигается рельсовая стройка, дающая надежды, что вскоре и до Солтауна доберутся искровые поезда. Отведав медовых пряников и халвы с изюмом, которая кое-как перебила кофейную горечь, Хармон спросил о делах Юга, сознался при этом, что никогда не бывал в Шиммери, о чем всей душой сожалеет. Гобарт-Синталь заявил, что на всем свете не найдется другой столь прекрасной земли, как южное королевство, и подтвердил это описанием нескольких шиммерийских диковинок: дворца на водопаде, Облачной Бездны, десятимильной Аллеи Магнолий, и, конечно, великолепных Львиных Врат. Хармон ахал, всплескивал ладонями и изъявлял восторг с подобающей случаю старательностью.
Наконец, Гобарт-Синталь велел карлику в третий раз наполнить чашки и отослал его с террасы, давая понять, что пришло время разговора о деле.
— Твое письмо, Хармон, вызвало у меня любопытство. Ты не слишком ясно дал понять, о чем ведешь речь. Обычно так пишут те, кому нечего предложить, но тут чутье подсказало мне, что дело может оказаться стоящим. И вот, я решил тебя выслушать.
— Предположим, — начал Хармон Паула Роджер, сделав глоток кофе, — странствовал по миру один путник. Случилось так, что милостью богов попал ему в руки весьма непростой товар. Товар до того диковинный, редкостный, что не продашь его ни на ярмарке, ни с корабля; до того ценный, что мало кому придется по карману. Очень мало кому. Поразмыслил путник и поступил так. Отправился в богатый портовый город, разыскал среди городских купцов самого видного, знатного и явился к нему на прием. Подумал: покажу товар купцу, он непременно заинтересуется и тут же спросит о цене. Но как сложить цену товару, который продается столь редко? А если назову, сколько хочу, то не в обиде ли останется купец? Не прогонит ли меня за наглость? Так рассудил путник и сказал купцу иное. Ты, купец, ловок и умен, — сказал путник. — Погляди на меня, послушай, что говорю, и угадай, какова цена моему товару, не глядя на него. Назовешь справедливую цену — тут же уступлю тебе от нее десятую часть.
По едва заметному огоньку в глазах негоцианта Хармон понял, что покупателя заинтриговала его загадка.
— Что сказал бы тогда купец путнику? — спросил Хармон Паула.
— Пятьдесят эфесов, — заявил Гобарт-Синталь.
Хармон только улыбнулся.
— Сотня.
Хармон промолчал, бросил в рот розовый кубик зефира.
— Триста эфесов?.. — не то предложил, не то спросил корабельщик.
Хармон улыбнулся шире, взор его был ясным и невинным — ни дать, ни взять счастливое дитя.
— Уж не хочет ли этот путник сказать, что цена его товару больше пятисот золотых?
— Путник долго странствовал. Боги были милостивы к нему…
Гобарт-Синталь подался вперед, пристально оглядел Хармона с ног до головы, проутюжил взглядом бляху на поясе, золотую цепь, браслет гильдии, уперся в глаза гостя — лукавые, умные, с морщинками от уголков.
— Тысяча эфесов.
— Тысяча эфесов… — неторопливо повторил Хармон, сделал глоток из фарфоровой чашки. — Тысяча эфесов — хорошая цена. Село с мельницей и церковью можно было бы продать за эти деньги, или крупное поместье с лесным угодьем… Но разве путник похож на землеторговца?
— Купец никак не возьмет в толк, — процедил корабельщик, — какую чертовщину продает путник. И по правде, купца это начинает злить.
— Путник был бы очень расстроен, услышав от купца такие слова, и кланялся бы до самой земли, умоляя купца быть милостивым. Но никак не мог бы путник показать товар, услышав цену всего лишь в одну тысячу.
— Всего лишь в тысячу?! — Гобарт-Синталь хлопнул ладонью по столу. — Да ты хоть знаешь, что можно купить за тысячу золотых?
Хармон прижал руку к груди и примирительно склонил голову.
— Смиренный путник знает многое, не зря же он странствовал столько лет. Знает, к примеру, что за тысячу золотых никак нельзя купить вещь, чья цена состоит из пяти цифр.
Корабельщик схватился на ноги:
— Десять тысяч?!