Одежда… за спиной трупа лежала смятая кожаная куртка. Наверное, она была надета на голое тело и спала с плеч, когда плоть усохла. Однако сорочки или блузы не видать. Можно допустить, что в теплый день при дожде человек скинул рубаху, чтобы не промокла, а куртку оставил на голых плечах. Но где, в таком случае, рубаха? Да и прочие вещи покойника — котомка, мешок?
— Где все его добро? — спросил Эрвин. Воины не шевелились, пришлось прикрикнуть: — Ну же, ищите! Найдите его мешок!
Греи разбрелись вокруг, а молодой лорд перевел взгляд на ноги трупа. Трава под ними тоже была в серой пыли — возможно, осыпавшейся с тела… Эрвин пригляделся: тьма холодная! А ведь травы-то и нет! Она также обратилась в пыль! И кора на ясене за спиной мертвеца посерела, усохла, кое-где отпала. Вот теперь Эрвину стало жутковато. Возникла мысль, которую он никак не мог выгнать из головы: что, если несчастный высох заживо? Шел себе по лесу, почувствовал боль, присел под деревом, и…
— Вещей нигде нет, — доложили греи.
Странно. Не мог же он забраться в такую даль без амуниции и припасов.
Эрвин осмотрел ноги покойника. На них были кожаные штаны и сапоги.
— Может, это один из пропавших охотников, о которых говорили спотовцы? — предположил капитан.
— Он не из Спота. Кид и Колемон носили кожаные мокасины — очень удобная обувь в лесу. А на этом мертвеце сапоги.
Сапоги покойника показались Эрвину знакомыми. Кажется, такие он уже видал, и даже не раз. Чушь какая-то. Видеть их Эрвин мог только в империи, выходит, мертвец прибыл оттуда. Но любому отряду, чтобы отправиться в Запределье, пришлось бы пройти земли Ориджинов, а Эрвин ничего не слыхал об этом. Впрочем, чего не знает сын, то мог знать отец. Неужели герцог позволил кому-то разведывать Запределье, а затем послал туда же с той же целью своего сына? Но это явная глупость, а герцог Ориджин суров, но не туп.
Выходит, покойник — абориген, уроженец Запределья. Но это — еще большее диво! В десятках трактатов по истории, прочтенных Эрвином, ни словом не упоминается о жителях Запределья. Испокон веков земля восточней Кристальных гор известна как безлюдная глушь. Лишь кочевники бродили когда-то в этих землях, но покинули их еще до Сошествия Праматерей! Да что и говорить, даже Боги никогда не слали сюда своих Даров — это ли не знак, что Запределье проклято и непригодно для жизни?..
Очень уж пространные выводы вытекали из сапог мертвеца, и Эрвин невольно нагнулся к ним поближе, чтобы разглядеть. Теобарт одернул его:
— Осторожнее, милорд, не приближайтесь к телу.
— Неужели укусит?
— Он мог умереть от хвори. Вдруг она еще живет на костях?
— Вы видели, чтобы хворь творила такое с телами?
— Я не видал ничего, что делало бы такое.
Это верно. У Эрвина не было даже намека на идею о причине смерти.
Между ладоней трупа, упавших на бедра, он приметил некую вещицу. Взял палку подлиннее, осторожно сдвинул мертвую руку и выдвинул из-под нее предмет. Тот походил на круглую металлическую коробочку, покрытую серыми струпьями. Похоже, это была последняя вещь, который несчастный держал в руках. Возможно, он сжимал коробочку даже в момент смерти. Вымыть бы ее и рассмотреть получше!.. Но Эрвин не рискнул прикоснуться к ней и не решился приказать кому-либо сделать это.
— Может быть, он сгорел?.. — предположил кто-то.
— Обугленная плоть черная, а не серая, — ответил капитан, — да и тело сгоревшего сворачивается в клубок, подтягивает колени к груди. Этот сидит ровно.
— А может, щелок?
— Щелок не высушивает, а растворяет. Никому не ведомо, что с ним случилось.
Эрвин поднялся.
— Полагаю, это ведомо людям, что были с ним. Мы можем найти их и спросить.
Наступила тишина. Похоже, он оказался в центре внимания.
— Как мог очутиться человек в здешней глуши один и без вещей? С неба, что ли, упал? Даже если так, он бы разбился, а этот скелет цел. Я полагаю, он пришел сюда с другими людьми, отчего-то умер, а спутники забрали его вещи и ушли.
— Почему же его не похоронили, милорд?
— А кто бы стал его хоронить? Вы все даже притронуться к нему боитесь. И сапоги, как видите, с покойника не сняли, хотя они и хороши.
— Милорд, почему тогда они взяли его вещи? Если спутники боялись хвори и не тронули сапоги, то не взяли бы и мешок.
— Думаю, в мешке было нечто ценное. То, что стоило риска.
— Еда, — предположил кто-то.
— Золото, — сказал другой.
Эрвин провел палкой по серым струпьям травы, оставив черту, и заговорил вновь.
— Он умер не так уж давно. Талый снег в марте точно смыл бы эту дрянь, как и апрельские дожди. Он лежит здесь месяц, не больше. Значит, мы сможем найти следы его спутников и пройти по ним. Верно?