— п… е… к… — один из наблюдателей водил пальцем по таблице, сверяя буквы и рычажки, — а… х… нет, тьфу, это эр… с… к… вроде, все правильно!
Мира затаила дыхание.
Барабан зашевелился, подставляя знаки под оконце.
— С… в… и… — зачитал ответ наблюдатель, — н… т… у… с… Что, все? Свинт Ус?..
Уроженцы Алеридана дружно заулыбались.
— Свинтус! Все верно! Там на Пекарской улице сгорел мучной склад, его никак не восстановят. Остались куски стен да пепелище, и соседи скидывают туда весь ненужный хлам. Горожане зовут это место домом барона Свинтуса.
— Господа, — подытожил магистр, — мы задали вопрос человеку, находящемуся за двести пятнадцать миль от нас и получили его ответ. Запомните этот момент!
Часть зрителей осторожно захлопала, многие по-прежнему не верили.
Магистр предложил задавать новые вопросы. Публика наперебой принялась сыпать загадками, ответы на которые якобы мог знать только житель Алеридана. Сколько в городе соборов? Какой самый высокий дом? Кто самый богатый человек в Алеридане? Долго ли идти пешком от рынка до герцогского замка? Кто из семьи герцога сейчас в Алеридане? Какая стоит погода?.. Помедлив самую малость, барабан машины приходил в движение и всякий раз сообщал правильный ответ. Но большинством зрителей все равно владели сомнения.
Все эти вопросы, по сути, мало что доказывают, — подумала Мира. Коренной алериданец, прибывший в столицу последним поездом, с легкостью ответит на них. Он может сидеть в соседней комнате, а не за двести миль.
— Позвольте мне спросить! — воскликнула северянка. — Когда ушел последний состав из Алеридана в Фаунтерру? Сколько в нем было пассажиров?
Магистр хлопнул в ладоши.
— Вот! Прекрасный вопрос! Поезд, что ушел из Альмеры позавчера, прибудет в столицу сегодня в десятом часу. Поскольку он еще в пути, то ни я, ни кто-либо другой, находящийся в Фаунтерре, не может знать ответа. Итак, спросим!
Бернард отщелкал рычажками вопрос. Барабан сообщил ответ:
— Не счи-та-ли пас-са-жи-ров. Но в 3 ва-го-не бу-дет наш сту-дент. С ним бе-лый флаг с чер-ны-ми бук-ва-ми: «го-лос на рас-стоя-нии».
Часть публики полезла в карманы за часами. До прибытия поезда оставалось около часа. Вскоре представление окончится, зрители непременно ринутся на станцию — проверять.
Затем магистр предоставил возможность жителям Алеридана убедиться, что они действительно говорят со столицей. Барабан стал выписывать вопросы, принесенные из Альмеры. Какая погода в столице? Кто живет на такой-то улице, где расположена такая-то площадь, сколько есть мостов через Ханай, в котором из дворцов сейчас император?.. Зрители отвечали при помощи механика с его рычажками, некто смелый даже вызвался набрать самостоятельно несколько слов. Вдруг с того конца провода пришел вопрос, смутивший Миру:
— С кем танцевал на балу владыка?
— Разумный вопрос! — порадовался магистр. — Вчерашний поезд из Фаунтерры еще не прибыл в Алеридан, и там никто не может знать подробности бала. Давайте же ответим, а когда придет поезд и принесет известия, алериданцы убедятся, что ответ был верным. Ну, кто знает?
Публика, в основном, состояла из студентов и зажиточных горожан. Дворян почти не было. Мира порадовалась, что никто, кроме спутника, не знает ее в лицо. Всеобщее внимание смутило бы ее.
— Глория, дочь леди-медведицы! — крикнул кто-то.
— Да-да, верно, Глория Нортвуд!
Ого, быстро расходятся слухи! Мира притихла, надеясь, что ее не заметят и не узнают.
— Леди Глория Нортвуд! — вдруг заявил во весь голос Колин Фелисия и, потянув за руку, вынудил ее подняться.
Публика зааплодировала, Колин отвесил поклон — видимо, он был знаком с кем-то из зала. Магистр воскликнул:
— Леди Глория, большая радость видеть вас здесь! Благородные господа, к сожалению, редко проявляют интерес к науке. Но да будет вам известно, что сам владыка Адриан отметил наше изобретение и оказал нам покровительство. Лишь благодаря его поддержке мы добились таких результатов!
— Его величество поступил мудро, как и всегда. Ваша машина удивительна, она — шаг в лучшее будущее человечества.
Мира поспешила сесть и спрятаться за высокой спинкой скамьи от любопытных взглядов галерки. Колин над ее головой перемигивался с кем-то. Девушка думала об Адриане, покровителе науки. Когда-нибудь книги назовут его Адрианом Мудрым… и это ничего о нем не скажет. Мудрость — лишь крохотная часть всего, что таится в этом человеке.
— Как вам понравилось представленьице? — спросил Колин Фелисия, когда они шли меж бурых корпусов Университета, возвращаясь к своему экипажу.