— Объятия были не такими уж и жаркими. Я бы, знаешь, вовсе не назвала их объятиями. Порадуйся, завистница!
Оказалось, что свидание у пруда окончилось тем же, чем и начиналось — томными беседами. Статус претендентки на Корону не без причин пугает кавалеров, они не позволяют себе с Беккой ничего, кроме танцев и бесед.
— Возможно, оно и к лучшему, — отметила Мира и рассказала о прогулке с Колином по разрушенному мосту. Бекка всласть посмеялась.
Девушки принялись вспоминать бал. Перебрали своих партнеров по танцам — кого-то похвалили, над кем-то посмеялись. Поговорили о нарядах, припомнили несколько особенно удачных и неудачных, перемыли косточки паре дамочек, что были одеты слишком крикливо.
Вспомнили Менсона, признали, что его шуточки бывают очень забавны, если направлены не на тебя. Бекка поведала, как состоялось ее знакомство с шутом. Два года назад южанка одержала первую победу на соревновании наездниц и была приглашена во дворец. Она стеснялась до невозможности, боялась лишний раз пошевелиться. Шут Менсон появился в зале верхом на жареном поросенке. Пробежал вприпрыжку через зал, сжимая поросенка меж бедер, подскочил к Бекке и стал гарцевать перед нею, выкрикивая: «Норовистый жеребец! Только Бекка из Литленда сможет его усмирить!» Публика хохотала, южанка сгорала от стыда, а Менсон скакал вокруг нее, тычась то носом поросенка, то задницей. Он отстал лишь когда Бекка погладила поросенка по голове и сказала пару ласковых слов, как встревоженному коню.
Коль уж зашла речь о забавах, девушки вспомнили выступление Валери Грейсенд.
— О, пение — не единственный талант маркизы, — похвалила ее Бекка. — Валери также любит и умеет ронять предметы. Выпав из ее рук, чашка или бокал бьются об пол с жутким звоном, а Валери что есть сил извиняется и показывает смущение. Она краснеет, прижимает ладони к груди, опускает глаза, и это приносит некоторый успех: всегда найдется пара сердобольных мужчин, которые примутся утешать девицу. Однажды Валери пролила на себя чашку горячего чаю и сильно обожгла ногу. Две недели после того она хромала и носила на лице выражение глубокого страдания. Серебряный Лис не мог отвести от нее взгляд…
Где Валери, там и леди Аланис. Вспомнили и ее. Мира описала свою стычку с Аланис, назвав это событие Битвой у Мраморного Древа.
— О, не переживай, это нормальное явление, — ответила Бекка. — Всякий при дворе, кто чего-нибудь стоит, рано или поздно делается мишенью для леди Аланис. Только три живых существа в глазах Аланис достойны зваться людьми: ее отец, дядя и леди Иона Ориджин. Остальные — это забавные, но вонючие обезьянки.
— А как же владыка? Разве Аланис позволяет себе насмешки в его адрес?!
— Нет, конечно. Но ее выходки порою — откровенная дерзость. Вспомни, как она вошла в зал следом за Адрианом, или как помялась прежде, чем принять его приглашение на танец… Ты слышала выражение: «Есть только одна звезда»?
— Это говорят об императоре.
— Ну, Аланис говорит так о себе.
— Разве она совсем не любит Адриана?..
Бекка фыркнула.
— О, леди Аланис Альмера полна любви! Она любит, к примеру, свои длинные пальцы, тонкие руки, платиновые волосы. Свои платья — она, кстати, сама их придумывает. Но любить другого человека?.. Право же, вот странная идея!
— Удивительно… — Мира даже свела брови. Она могла вообразить, что Аланис строит заговор против Адриана, но что красавица совершенно равнодушна к нему — это почему-то в голове не укладывалось. — Так странно. Адриан — ведь он такой…
— Такой?
— Ну… — Мира смутилась. — Умный, красивый, сильный… Он — настоящий правитель.
Бекка хитро улыбнулась, внимательно глядя на подругу.
— Дорогая Глория, добро пожаловать в лигу.
— Ты о чем?
— О лиге Девиц, Восхищенных Адрианом.
Мира предпочла спрятать взгляд в чашке шоколада и промолчать.
— Хочешь сказать, ты к нему полностью безразлична?
— Ну… он произвел на меня некоторое впечатление.
— И на вашем северном диалекте это означает, что ты влюбилась по уши?.. Ну же, Глория, не смотри на меня так! В этом нет ничего зазорного!
— Неужели?..
— Адриан — это Адриан. Все девушки при дворе в восторге от него!
— И ты?
Бекка широко улыбнулась в ответ и сунула в рот шоколадную ягоду. Мира сдалась:
— Я думаю о нем от самого бала. Пытаюсь выкинуть из головы, и порою даже получается, но потом… Что-то напоминает, и снова вспоминаю и не могу отделаться. Это как лихорадка! Прости меня, Бекка.
— За что же? Я ни капли не ревную! Будь у меня склонность ревновать Адриана, то проще и спокойней было бы повеситься.