— Правда?
— Чистая.
— Честно?
— Слово наездницы.
У Миры отлегло от сердца. Она ждала, что подруга посмеется над нею или приревнует и обидится. А вышло так просто и даже тепло. Чудесно, что теперь есть с кем поговорить о нем!
— Правда, он хорошо танцует?
— Лучше всех при дворе.
— А правда…
Еще несколько цукатов, и подруги уже увлеченно обсуждали достоинства владыки Адриана.
Бекку приводило в восторг, что он, не имея необходимости участвовать в сражениях, все же регулярно занимался фехтованием и достиг немалого мастерства. Даже сир Адамар называл его сильным противником.
Мире пришлось по душе чувство юмора владыки. Она рассказала историю с Вечным Эфесом, Бекка улыбнулась, но сдержанно. Наверное, Мире не удалось повторить то невозмутимое выражение лица, с которым Адриан проделал свою шутку.
Бекка похвалила широту взглядов императора. Сложно даже представить себе будущее, когда по всей стране загорятся искровые огни, пойдут поезда, когда все города станут такими же блестящими, как Фаунтерра. Адриан же не просто способен заглянуть вдаль — он сам строит это будущее.
Да, Мира тоже думала об этом. Она рассказала о «голосе-на-расстоянии», которому покровительствует император. Бекка слыхала про чудесную машину, но не видела в действии. Рассказ поразил ее. Вот уж действительно: пройдет десяток лет — и противоположные концы империи станут близкими, как районы одного города.
— Будешь ездить поездом ко мне в гости? — спросила Бекка, а Мира одновременно с нею:
— Будешь мне писать через «голос»?..
Чаша шоколада на диво быстро опустела. Заказали еще сладостей — теперь это был маковый пирог с мандариновой цедрой, политый сливками.
— Ты слыхала о Священных Предметах? — спросила Бекка.
— Что именно?
Южанка рассказала. Император ведет эксперименты со Священными Предметами. Он передал Университету двадцать Предметов из достояния Династии с тем, чтобы магистры изучили их и попробовали заставить говорить. Несомненно, Праматери знали язык Предметов, по их просьбам Предметы творили чудеса. Елена могла видеть на огромном расстоянии, сквозь все препятствия; Сьюзен призывала и разгоняла дождевые тучи; Янмэй при помощи своего Предмета сокрушала преграды, раздвигала скалы на пути; Агата мгновенно заживляла тягчайшие раны; Мириам была способна подниматься в облака… Какие сказочные возможности откроются теперь, если удастся заново обучиться языку Предметов! Так рассудил Адриан и велел магистрам начать эксперименты со святынями.
— Целых двадцать Предметов? — поразилась Мира. — Это невероятно щедро!
— И не менее смело, — добавила Бекка. — Церковь против подобных экспериментов. Первосвященники считают это ересью. Праматери, дескать, умели говорить с Предметами потому, что были святыми посланницами богов. А Адриан с его магистрами что, тоже претендуют на святость? Это гордыня, неуважение к Праматерям, а главное — посягательство на власть Церкви. Ясное дело: если в руках Адриана Предметы заговорят, то соборы мигом опустеют. Адриан станет праотцом, первосвященником и богом в одном лице, люди станут молиться ему, а храмы с алтарями никому не нужны будут. Церковь готова рвать глотки кому угодно, лишь бы этого не случилось.
— Но Адриан, несмотря на это, гнет свою линию?
— Иначе он бы не был Адрианом.
К долгому перечню достоинств владыки Бекка добавила и справедливость. Каждую субботу до полудня Адриан устраивает в Большом тронном зале открытое посещение. В это время любой — именно, любой! — житель империи Полари может явиться на прием к государю и высказать свою просьбу. Конечно, сперва просьбу рассматривает секретариат и отбрасывает шарлатанов, сумасшедших, просителей с незначительными вопросами, грязных и хворых людей, что могут принести мор во дворец. Но, тем не менее, всякому жителю государства, чье дело достаточно весомо — даже батраку или шахтеру, или городскому нищему! — предоставляется шанс обратиться к императору. Чаще всего во дворец приходят с мольбами о правосудии и жалобами на произвол феодалов. На это стоит посмотреть: каждую субботу в Большом зале, посреди тамошней пафосной роскоши, выстраивается очередь из сотни немытых простолюдинов.
— То есть, совершенно чужой, случайный человек может увидеться с императором?
— Да! О том и говорю! Конечно, сперва нужно убедить секретариат в важности твоей просьбы.
— Но ведь это же чертовски опасно!
— Опасно?..
— Конечно. Любой из этих простолюдинов может оказаться асассином!