— Оставь нас, дитя. Нужно поговорить наедине. Если понадобишься, мы тебя вызовем.
Мира убегает из трапезной со сладостным торжеством победы. Взбегает по лестнице в свою комнату. «Если понадобишься, мы вызовем»… Нет уж, я уверена: не понадоблюсь. Его светлость Галлард Альмера не вызовет меня даже если я останусь единственной девушкой на свете!
Стоп.
Его светлость вызовет. Эти слова — почти как в письме.
Влетев в комнату, Мира хватает ларец с бумагами, вынимает письмо капитана Корвиса, трижды перечитанное утром. «Герцог Айден Альмера призывает меня к себе, завтра я должен отправиться в Алеридан». Почему он написал: призывает? Почему он написал: должен отправиться?! Согласно книге герцога, капитан сам решил ехать в Алеридан, чтобы отговорить сюзерена от визита в столицу. То есть, отправился по собственной воле! Естественней было бы сказать: «Завтра я отправлюсь в Алеридан повидать герцога». Но не: «Меня призывают, я должен ехать»!
По версии Айдена, капитан приехал сам. По версии капитана, Айден его вызвал. Но зачем?..
Под пыткой Корвис выдал секрет заговора. Пытки — факт несомненный: их описание Мира встретила не только в книге, но и в протоколах суда над заговорщиками. Не может ли быть так, что герцог вызвал Корвис в Алеридан именно для того, чтобы отдать под пытки? Он заподозрил капитана в заговоре и решил допросить, чтобы проверить подозрения? Но зачем тогда лгать на страницах книги? Зачем скрывать тот факт, что именно герцог добивался встречи с капитаном, а не наоборот?
Объяснение одно: Корвис был чем-то опасен для сюзерена. Капитан не случайно погиб под пытками, герцог намеренно его умертвил! Но зачем вообще было пытать? Зачем вызывать в свой родовой замок? Не проще ли послать убийц в Фаунтерру?..
«Лейла Агнес Франческа, леди Тальмир. Она живет в доме на Линден-сквер, около Церкви Мужества». Вот кто может знать больше о секретах злосчастного капитана!
Когда Мира выбежала из дому, привратник крикнул ей вслед:
— Миледи, миледи! Сударь вас давно дожидается!
Лишь теперь она заметила экипаж, прислонившись к дверце которого стоял имперский секретарь Итан Гледис Норма.
— Ох, Итан, как вы здесь оказались?..
— Миледи, как же… ведь вы приняли мое приглашение. Я хотел показать вам Янтарную галерею живописи…
Внезапно она вспомнила: действительно, он прислал записку с приглашением, и Мира ответила согласием. Все вылетело из головы. Замуж за Галларда Альмера, подумать только!
— Извините меня. Я непростительно забывчива. Вы давно ждете?..
— Вовсе нет, миледи. Не стоит извинений!
Его лоб блестел от крупинок пота, а ворот рубахи был ослаблен. Итан провел на жаре у ее дома не меньше часа.
— Простите, прошу, — повторила Мира. — Я так рада вас видеть!
Итан поклонился и отвесил изысканный комплимент. Сегодня секретарь и сам выглядел франтом — в белой рубахе с кружевным воротом, синем шейном платке, остроносых туфлях, да еще со шпагой на поясе. Даже лицо его не страдало извечной бледностью.
— Итан, я хотела бы отложить Янтарную галерею. Если можете, сопроводите меня в одной поездке.
— Конечно, миледи.
— У меня имеется дело в месте под названием Линден-сквер.
Итан нахмурился.
— Но миледи!.. Это скверное место, оно… там лучше не появляться благородным девушкам.
— Хотите сказать, площадь Линден-сквер проклята? Над нею витают плотоядные призраки, охочие до дворянской крови?
— Нет, миледи, просто это — городские трущобы. Там околачивается всякий сброд.
— Я разыскиваю женщину, что жила там прежде. И эта дама — леди.
— Когда-то вокруг Линден-сквер квартировалась алая гвардия. Район был шумен и знаменит, его населяли небогатые дворяне. Но позже гвардейские корпуса перенесли на левый берег Ханая, а район Линден пришел в упадок. Поверьте, там неспокойно и грязно.
— Тем не менее, мне нужно именно туда. Если желаете со мною поспорить — продолжим спор в дороге.
— Нет, миледи, как я посмею?.. — он раскрыл перед Мирой дверцу экипажа.
Район оказался не так плох — по крайней мере, на первый взгляд. Попахивало нечистотами — видимо, канализации здесь не было и в помине. Дома серели от въевшейся пыли, штукатурка зияла проплешинами, кое-где оконные проемы были наглухо заколочены. Зато радовало отсутствие людей: несколько крестьян лениво торговали овощами с телег, дремал на жаре чистильщик обуви, двое косматых мужиков, привалившись спинами к стене дома, хлебали из бурдюка пиво. Вот и все. Ни толп голодной черни, ни банд головорезов, какие могла бы вообразить Мира по рассказам Итана.