Барон Хьюго Деррил был одет в белую сорочку и черный камзол. Тонкие губы, изогнутые книзу, глубоко посаженные глаза, сросшиеся на переносице брови наводили на мысль, что чувство радости давно позабыто бароном, а то и вовсе не изведано. Дама около него мелкими чертами лица и заостренным носиком напоминала хорька. Ее кожа отливала желтизной. Наряд дамы состоял из строгого серого платья с высоким воротом и чепца.
— У меня нет секретов от леди-жены, — первым делом объявил барон. Голос был низким и жестким.
— Конечно, милорд. Желаю здравия вам и вашей благородной супруге. Позвольте отрекомендоваться: меня зовут Хармон Па…
— Вы назвались в письме, этого довольно, — перебил барон. — Садитесь.
— Благодарю, милорд.
Хармон уселся на табурет напротив хозяина. Согласно традициям, гостю благородного дома надлежит вручить хозяйке подарок в качестве жеста уважения. Хармон припас для баронессы шелковый платок, подобный тому, что достался леди Ионе. Однако, он не смог представить себе яркую вещицу на этой желтушной старой карге и растерялся — уместно ли дарить? Барон избавил его от замешательства:
— Подарков не нужно. Давайте к делу.
— Как угодно милорду. Я…
— Хотите чаю?
После полудня в седле Хармон не отказался бы от угощения более весомого, чем чашка чаю. Но что делать…
— Благодарю, милорд. С удовольствием!
Барон Деррил позвонил в колокольчик.
— Итак, — сказал он, — вы писали, что имеете ценный товар для его светлости герцога Лабелина. Вопрос: отчего тогда вы не пришли к самому герцогу?
М-да, где та неспешная беседа перед сделкой, где южные лакомства!.. В отличие от негоцианта, барон явно спешил разделаться с Хармоном поскорее.
— Его светлость вряд ли принял бы меня.
— Это точно, — кивнул барон. — Мне, знаете ли, тоже немного чести беседовать с купчиной.
Экий, право слово! Большинство поместных баронов, как правило, очень даже радуются приезду купцов: они изнемогают от скуки в своих замках, а странствующие торговцы всегда приносят новости. Что же не так с этим Деррилом?
Хармон поклонился, отдав должное лордскому превосходству. Барон продолжил:
— Однако я дал себе труд выслушать вас. Надеюсь, что вы предложите нечто, полезное для моего сюзерена. Если же нет…
— Несомненно, полезное, милорд, — заверил его Хармон. — Мой товар весьма ценен и дорог.
— Конечно, дорог! Дешевки мне не требуются.
— Весьма дорог, — подчеркнул Хармон, раздумывая, как выстроить беседу дальше.
Барон нетерпеливо кивнул. Тут раскрылась дверь, и молоденькая служанка внесла поднос. Расставила чашки перед хозяевами и гостем, принялась наполнять их из серебряного сосуда. От изящного носика чайника, изогнутого в виде лебединой шеи, поднимался пар. Девушка двигалась быстро, спеша обслужить господ, ее лицо выдавало напряжение. Когда она наклонила сосуд над чашкой баронессы, женщина зачем-то пошевелила чашку, и чай пролился на стол.
— Простите, миледи! — воскликнула служанка, мигом отставила чайник, выхватила тряпку из кармана фартука и принялась убирать лужицу.
— Безрукая корова, — фыркнула баронесса. — Дура.
Барон Деррил ленивым движением поймал служанку за руку, прижал ее ладонь к столешнице и придавил металлическим чайником. Девушка ахнула от боли, но не рискнула закричать, выдавила:
— М… милорд, п-простите…
Спустя несколько вдохов, барон убрал с ее ладони орудие пытки. Ожог багровел на коже, девушка выбежала, прижав руку к груди.
Хьюго Деррил обратился к Хармону:
— Итак, что за товар?
Торговец глотнул проклятого чаю. Чашка у лица — хороший способ скрыть любые чувства.
— Как я уже говорил, милорд, мой товар очень и очень дорог…
— Да, вы это говорили. Полагаете, я глух или страдаю потерей памяти?
— Ни в коем случае, милорд. Я… мой товар…
— Вы торговец или монастырский послушник? Не мямлите, говорите, наконец, о деле.
Хармон глубоко вдохнул, собрался с духом — и нырнул:
— Мой товар стоит сорок одну тысячу золотых эфесов.
— Безумец! — пискляво выкрикнула баронесса. — Городской дурачок! Хьюго, прогони его!
Барон не спешил. Склонил голову, глаза заблестели в тени гротов-глазниц.
— Вы понимаете, о чем ведете речь?
Говори твердо. Твердо — или никак.
— Я веду речь, милорд, о товаре ценою в сорок одну тысячу золотых монет. Полагаю, его светлость заинтересует подобный товар.