Эрвину не хотелось ни рыдать, ни бить кулаками. Толстое покрывало апатии укутывало его, все чувства слышались глухо, будто сквозь войлок. Тихий отзвук страха, шепоток горечи, эхо обиды. Капает вода: клап-клап-клап. Журчит, стекаясь в лужицы.
Лень. Бессильная тоска.
Я умру. И что?.. Что с этим сделаешь? Все мази испробованы — не помогли. Молитва?.. Когда это боги ее слышали?.. Горячее вино в рану? Нет ни огня, ни вина. Да и поздно: это следовало делать в первые часы после ранения. Нужно бороться, — сказал кто-то внутри него. Голос неразборчив из-за войлока. Эрвин только усмехнулся. С кем бороться? Как?..
Ни страха, ни отчаяния. Сырой сумрак. Лень. Даже умирать — и то лень. Наверное, перед самым краем станет хуже: больнее, страшнее. Не чувствовать бы этого. Закрыть бы глаза — и все позабыть. Уснуть…
Отсутствие страха — вот что было страшно. Даже — жутко, до снега в жилах. Почему я не боюсь? Я — труп? Я уже умер?! Нет, быть не может, это — не Звезда! Сырость, мох, капли, бревна… Хочу увидеть небо. Хочу понять, что пока еще жив.
Эрвин сполз с лежанки, на четвереньках добрался до входа. Цепляясь за стену, попытался подняться. Упал. Откинул щит, закрывавший вход, выполз на улицу. Там шел дождь — полнокровный и страстный ливень. Бил тугими струями, шумел листвой, вспыхивал молниями. Весь мир наполнялся его свежей силой. Чудесная прохлада разлилась по телу, притупила боль в груди. Всю жизнь, сколько себя помнил, Эрвин обожал такие дожди. Даже сейчас в сердце мелькнул лучик радости. Определенно, я еще жив… и попытаюсь продлить это.
Эрвин вернулся и взял нож, миску, кисточку. Заставил себя подняться на ноги, используя арбалет для опоры. Поковылял на улицу, под ливень. Шагах в двадцати от землянки — Эрвин помнил — росла трава. Когда-то Кид показал ее, даже заставил попробовать на вкус. «Это яд, мой лорд. Но он спасает от гнилой крови». Упираясь арбалетом в землю, словно тростью, Эрвин побрел туда. Хорошо, что шел дождь: он давал сил.
Среди кустиков травы Эрвин сел, срезал ножом пучок. Большой ли? Маленький ли? Сколько нужно, чтобы убить болезнь и не умереть самому? Животные едят траву и как-то угадывают дозу… Гнилая кровь не оставляет шансов — это верная смерть. Сок змей-травы может убить, но может и спасти. Есть надежда, а значит, нужно попытаться.
Эрвин бросил пучок в миску, растолок рукоятью кинжала. Белый сок, выступивший из стеблей, смешался с дождевой водою. В миске набралось несколько глотков раствора. Эрвин понюхал — почти без запаха. Тронул языком — горечь. Поболтал — жидкость разошлась по миске маслянистыми разводами. Что бы еще сделать, чтобы отсрочить момент? Приложить к миске ухо? Поговорить с нею?.. Давай уже!
Он влил жидкость в рот и залпом проглотил. Внутренности полыхнули пламенем. Ого! Как будто выпил пинту орджа одним глотком! Такая редкостная дрянь, что просто обязана помочь! Или убить — тут два варианта.
Эрвин выбросил из миски жмых, сполоснул и подставил под дождь. Не дождавшись, пока наполнится, выпил. Рядом росло дерево, он прислонился к стволу спиной. В желудке пожар, зато снаружи — прохлада, чудесные струи дождя. Эрвин прикрыл глаза и спросил:
— Светлая Агата, скажи, что у меня есть надежда?
В темноте опущенных век он увидел белокурую женщину, столь памятную по сотням икон. Она долго смотрела на него сверху вниз своими серо-стальными глазами. Агата стояла, он сидел у ее ног. Она медленно покачала головой.
— Трава не поможет?.. Кид соврал? Или я выпил слишком много?
Святая молчала. Видимо, ему следовало понять самому.
Что он слышал о ранениях в Университете и в госпитале Первой Зимы? Если рана гноится, значит, в ней поселилась хворь. Вместе с гнилой кровью, хворь растекается по телу. Когда добирается до сердца, человек погибает. Если рана находится на руке или ноге, то верный способ спасения — отсечь конечность и отделить очаг хвори от тела. С раной на корпусе все сложнее: ее промывают горячим вином и протирают лекарскими снадобьями, чтобы вытравить хворь. Часто это не помогает, гниение возобновляется снова и снова, пока не убьет человека. Иногда удается вымыть хворь, и, очистившись, рана начинает заживать…
Важно вот что. Жилище хвори — рана. Пока она не очищена, не поможет ничто. Выпитый сок убивает хворь, но гниющая рана заново порождает ее.