Мужчина отодвинул бокал. Что бы в нём ни было налито, оно слишком напоминало текущую по венам кровь. Кровь, что лилась из его разорванной груди в отражении стекла.
Бармен устало вздохнул:
‒ Я не собираюсь убивать тебя. Ты прекрасно справился бы с этим сам и намного изощрённее, чем я. Мне всего-то нужен собеседник, который принесёт хоть немного красок в мой убогий мир, ‒ он обвёл рукой пространство вокруг.
‒ Ты меня напрягаешь. Сидишь один в каком-то всеми забытом баре в пустыре. Откуда-то у тебя есть и вода, и вино, если это оно. Новости столетней давности крутишь на повторе, – неведомая сила будто придала смелости, и эмоции, вырвавшись наружу, наконец позволили высказать все сомнения.
Бармен снисходительно улыбнулся:
‒ Понимаю твои чувства, но разве ты не рад встретить хоть кого-то в этом брошенном мире? Оглянись вокруг. Кроме иссохшей равнины, ты действительно не найдёшь поблизости ничего. Этот бар – отрада для заблудших душ.
Он придвинул бокал к собеседнику.
‒ Выпей немного вина. Разве ты не устал после долгой дороги?
Тон бармена стал мягким, способным расположить к себе. Его голос заполнил пространство, как чарующая музыка. Мужчина не заметил, как стеклянная ножка оказалась у него в руке, и медленно выпил. Яркий вкус раскрылся на языке, тепло напитка приятно осело на слизистой. От нескольких глотков голова стала менее ясной, но наступило долгожданное расслабление.
‒ Что это за дивный нектар? – лёгкая нега заставила мужчину чуть ли не мурлыкать от удовольствия.
‒ Я сам его сделал, ‒ бармен с гордостью улыбнулся.
Мужчина блаженно закатил глаза. Он почувствовал, как тело потяжелело, будто его приделали к стулу, как напиток привязал его к этому месту.
– А название есть?
‒ Despedida con Tres, ‒ прошептал бармен. Глаза его опустились, и он еле слышно вздохнул. – Перевод не так поэтичен, как кажется.
Мужчина несколько раз проговорил про себя фразу на испанском. Она отдалась внутри тихим, неприятным стуком. Ощущение странности происходящего усилилось в очередной раз.
‒ Расскажи мне, чем ты так измотан, ‒ вкрадчиво продолжил работник бара. – Вот увидишь: станет легче.
Мужчина придвинулся ближе к стойке.
‒ Мне казалось, что ты знаешь обо мне всё, ‒ в его словах прозвучал намёк на вызов. Это задело бармена, и он едва заметно скривился, обдав гостя холодом чёрных глаз:
‒ Я могу рассказать то, что повергнет тебя в шок, и не уверен, что ты спокойно это примешь. Так что не играй со мной. Тебе предоставлена возможность поделиться своими страхами, переживаниями и боли с тем, кто оставит всё здесь, внутри себя, и не осудит, ‒ бармен положил руку на грудь.
Показалось, что температура в помещении упала, и мужчина поёжился. Стремление собеседника залезть в душу вызывало всё больше вопросов.
‒ Зачем тебе это нужно?
Бармен остался непроницаем, но в следующий же миг резко схватил мужчину за рубашку и так же быстро отпустил. Он поднял перед глазами окровавленную руку и почти прошипел прямо в лицо:
‒ Видишь, что с тобой происходит? – жидкая красная субстанция стекала по его белому рукаву. Мужчина не на шутку испугался и посмотрел на свою грудь, но ничего не увидел, а лишь снова почувствовал сильную боль. – Хочешь, чтобы это закончилось? Чтобы боль прекратилась? Хочешь?
Гость ошарашено переводил взгляд с руки бармена на его бесстрастное лицо. В голове помутнело, и мужчина сдавленно проговорил:
‒ Хочу…
Он поставил локти на стойку и обхватил голову руками. Работник бара в ожидании молчал. Просидев так некоторое время, мужчина тяжело вздохнул:
‒ Я… убил свою семью, ‒ слова повисли в воздухе, словно он стал очень густым, не давая им ускользнуть.
По лицу бармена внезапно пробежала гримаса боли, но он быстро вернулся к невозмутимости:
‒ Что?
Мужчина помолчал. Он так часто возвращался мыслями в тот день, что, казалось, мог увидеть случившееся наяву, воспроизвести всё до малейшей детали.