Внезапно дверь широко распахнулась, и внутрь, обдав помещение свежим воздухом с улицы, вошла статная женщина. Её присутствие сразу же наполнило пространство тёплой, успокаивающей атмосферой. Она заметила двух мужчин и плавно двинулась им навстречу. Её длинный красный плащ, казалось, оставлял цветной шлейф, различимый даже в почти полной темноте.
Бармен бросил взгляд на часы и заметил, что время остановило свой бег: песок больше не сыпался.
Красота гостьи притягивала взгляд. Её длинные волосы сыпали шёлком на грациозную спину, тонкие запястья обрамляли золотые браслеты, губы были подведены алым, но не добавляли пошлости ‒ лишь шарма, а аромат розы заполнил собой всё пространство. Аура вокруг неё, казалось, окутала двух мужчин и стёрла все жизненные горести и беды. В груди колыхнулось что-то нежное и давно забытое, однажды открытое, но больше не нашедшее дорогу к свободе.
Мужчина, с трудом оторвав взгляд от женщины, кинул взгляд на входную дверь. В голове сразу зароились вопросы: кто она, зачем сюда пришла, как вообще нашла это место? И главное: как уйдёт отсюда, если выхода просто нет? Она выглядела слишком живой для угрюмого заброшенного бара.
Пока мужчина смотрел на дверь, гостья почти невесомо опустилась рядом с ним на стул. Бармен, как обычно, поставил на стойку бокал с вином.
‒ Добрый вечер. Ты пришла, ‒ голос его балансировал на грани радости и разочарования, но лучезарная улыбка вызвала у мужчины глубокое удивление. Она сильно контрастировала со злобным оскалом и холодным взглядом, не сходивших с лица бармена с самого первого момента.
‒ Добрый, ‒ нежность в голосе женщины едва не расплавила два несчастных сердца. Правда, в наличии сердца у бармена мужчина уже начал сомневаться. – Сегодня я не пью.
‒ Неужели нет повода? – тревога в его словах послышалась ещё отчётливее, чёрные бездонные глаза на миг посветлели и блеснули отчаянием, а на лице впервые отразилась неуверенность.
Женщина тяжело вздохнула и тонкими пальцами коснулась шершавой руки бармена. Каким-то невидимым импульсом её прикосновение отозвалось во втором мужчине и разлилось пусть слабым, но приятным чувством.
‒ Нет ни повода, ни выхода, дорогой, ‒ её шёпот завораживал, пленял, какой бы смысл она ни вкладывала в свои слова. Хрупкие пальцы огладили руку собеседника. – И выбора тоже нет.
‒ Неужели ты уйдёшь? – голос бармена звучал с каждым разом всё тише, как у пленника, что теряет надежду на спасение.
‒ Ты ведь знал, но пытался оттянуть момент. Я не виню тебя в попытке меня остановить, только для этого слишком поздно. Я не могу бесконечно стучаться в заколоченную дверь. Не могу идти туда, где меня не ждут, ‒ с каждым её словом сердце окутывала горечь, пронизывая всё тело. Мужчина почувствовал, как горит рука бармена под пальцами незнакомки, увидел, как тот поник, плечи его осунулись и он больше не выглядел хозяином этого места,
‒ Может, всё-таки есть шанс? Ты же знаешь, что случится после твоего ухода.
‒ За все эти годы я не увидела шансов для себя. Я не всесильна, к сожалению, ‒ она нежно провела рукой по щеке бармена ‒ тот накрыл её своей ладонью. – Прости…
В мужчине, всё это время ошеломлённо наблюдавшем за душевным диалогом, взыграли обида и чувство несправедливости, как будто всё это происходило с ним, как будто женщина оставляла его самого на произвол судьбы. Слова рвались из его груди, но не находили выхода, оставаясь прожигать своим огнём нутро. Для бармена и женщины не существовало никого, кроме них. Мужчина казался пустым местом, ведь даже его странный знакомый ни разу не обратил в его сторону своё внимание.
Женщина нехотя убрала руку и встала. Аромат её духов заметно ослаб и теперь представлял собой лишь шлейф случайного прохожего. Светлые локоны закрыли лицо, но мужчина заметил её взгляд, упавший на часы. Песок в них окрасился в кровавый цвет.
– Пусть боли не будет, и сожаления не будет, и смирение затянет рану. Прощай…
Быстро, словно пространство выталкивало её из себя, она направилась к двери. Мужчина обернулся посмотреть, как ей удастся покинуть бар, но не успел: она уже исчезла. Её уход забрал с собой из крошечного бара атмосферу и наполненность. Теперь маленькие столики казались бесполезным приложением к нему, а свеча мелко дрожала, грозясь полностью погаснуть. Болезненное ощущение пустоты, безразличия и утраты стало поглощать всё естество мужчины.