- А вы, товарищ капитан-лейтенант, где воева ли? - спросил я, чтобы увести разговор в сторону.
- Я же говорю, в Городе Полковников сидел! Где воевал?! - вспылил Меркулов. - Вокруг фонарей этих орбитальных фигурял, как папа Карло! Эскадрилью слетывал, м-мать!..
- Я имею в виду - сейчас. После девятого января.
- А-а-а... Так и говори. Про "Адмирал Нахимов" знаешь?
- В общих чертах. Новый ударный авианосец типа "Адмирал Ушаков". Первый полет совершил, кажется, полтора года назад...
- Ты еще ТТХ назови, - скривился Меркулов. - Как с Луны свалился, честное слово... Вам что, про "Нахимова" не рассказывали?
- Секретность кругом. Клоны с нами новостями не делятся, а почти все пленные офицеры здесь сидят дольше меня. Поэтому я про войну мало знаю. Начало встретил на Земле, потом был переброшен в Город Полковников. Там нас спешно обучили пилотированию "Дюрандалей". Из Города Полковников на авианосце "Три Святителя" ходили в рейд на Фелицию. Там меня и сбили. В первом боевом вылете.
- Ты, выходит, из девятнадцатого отдельного? - Голос Меркулова потеплел.
- Так точно.
- Шубина знаю, Бердника тоже. Видел их, дай бог памяти... четыре дня назад... И что же: ты был в том вылете, когда "Атур-Гушнасп" завалили?
- Был. Вторая истребительная эскадрилья, командир - Готовцев. Мы зенитки на "Атур-Гушнаспе" подавляли... А скажите, товарищ капитан-лейтенант, "Три Святителя"... летают? - Я разволновался, будто девчонка на первом свидании. Очень уж важным был для меня этот вопрос. Любой пилот палубного базирования поймет - почему.
- Ничего им не сделается, "Святителям" твоим. Летают. Только низко и медленно.
- Как понимать?
- После того как они вертихвосток этих в Город Полковников приволокли, - не требовалось быть чемпионом Хосрова по общей эрудиции, чтобы догадаться: бравый капитан-лейтенант величает "вертихвостками" моих милых балерин, - техкомиссия ваш авианосец от боедеятельности отстранила. В полетной палубе вам клоны таких дырок навертели, что через них кофейный сервиз в капитанском салоне было видно. За пару недель "Три Святителя" кое-как залатали, а потом снова допустили к полетам - но только в качестве стационера. Он сейчас вместе с "Князем Пожарским" на орбите кружится, охраняет.
- Уже есть от кого охранять?
- Будь спокоен. На Восемьсот Первом парсеке такой навруз с бешбармаком вытанцовывается... Так погоди, я тебе про "Нахимова" не рассказал...
Тем временем мы, следуя тропинкой, спустились метров на пятьдесят ниже уровня плато. Здесь, как я уже знал по опыту предыдущих прогулок, пригодная для обитания зона постепенно сходила на нет и начиналось иное.
Меркулов, ясное дело, по-прежнему был уверен, что мы находимся в одной из всем известных, обжитых конкордианских колоний - ну разве что в малозаселенной местности. Игра в "ложки" его, судя по всему, ни в чем не убедила. Равно как и мои ссылки на авторитет сведущих офицеров. Ну-ну.
- Товарищ капитан-лейтенант, про "Нахимова" потом. Давайте я вам вначале еще кое-что покажу.
- Ну показывай, - процедил Меркулов.
На том отрезке тропы, где мы оказались, диспозиция была следующая. По правую руку возвышались отвесные скалы с частыми вкраплениями красивого ярко-зеленого минерала. Кое-где в просветах между этими нарядными громадинами виднелся край плато. Растительности - никакой.
По левую руку серела щебенистая осыпь, накаленная заходящим на посадку солнцем. У верхнего края осыпи очередная желтая табличка предупреждала умственно неполноценных: "СТОЙ! ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!" (Учитывая крутизну склона, сворачивать налево было самоубийством и безо всяких аномалий, а уж с аномалиями...)
Осыпь простиралась вниз на несколько десятков метров и упиралась в гряду огромных валунов.
За валунами начинался густой кустарник. Эти растения были уже не завозными, а местными. Видал я когда-то в Музее Этнографии очень смешной старорусский предмет - веник. Так вот кусты-аборигены были точь-в-точь как воткнутые в землю веники. И расцветки такой же - серо- желтой, с отдельными оранжевыми веточками. По всему было видно, что фотосинтезом они здесь не очень-то занимаются.
Ну а прямо по курсу продолжалась тропинка. Она шла с пологим снижением и исчезала между скальными обломками высотой в три человеческих роста каждый. Иначе, как только заложив крутую петлю, протиснуться между этими заковыристыми обломками тропа никак не могла, а потому выходило, что ее продолжения не видно. Она как бы бесследно растворялась в камнях.
На входе в эту узину клоны поставили еще одну табличку- красную. И написали: "ПРОХОДА НЕТ".
- Обратите внимание, товарищ капитан-лейтенант, на эту надпись.
- Ну.
- То, что на ней написано, - вроде бы неправда. Проход там имеется. И клоны не нашли нужным поставить здесь настоящее заграждение, заминировать тут все, часовых поставить... да тысячу и один способ можно было придумать этот проход закрыть так, чтобы комар не пролетел! Верно?
- Кончай темнить, лейтенант. Что дальше?
- Сейчас будет дальше, одну секундочку. Посмотрите-ка еще раз внимательно вниз, поверх тех желтых кустов. Склон видите? Заросли там всякие? Обломки кроулера на камнях серебрятся?
- Не слепой.
- А во-он там, возле обломков, кости белеют. Заметили?
- Да.
- Как по-вашему, метров двести до них будет?
- Сто пятьдесят.
- Глазомер у вас лучше, - дипломатично соврал я, хотя двести было самой скромной нижней оценкой. - А по вертикали какой перепад? Пятьдесят дадите?
- Да... Слушай, как там тебя, Алексей?..
- Александр.
- Один черт. Саша, пойми: я сюда не скелеты рассматривать пришел! Или потопали дальше, или - обратно! Жарко тут стоять!
"Еще бы, в комбинезоне-то", - злорадно подумал я. Солнце здесь и впрямь было будь здоров.
- Идемте. Главное, что вы убедились: видимость - отличная, ниже по склону нет ни тучки, ни облачка... А сейчас, товарищ капитан-лейтенант, официально вас предупреждаю: впереди будет что-то необычное. Так вы уж не нервничайте.